Обозревателю газеты «Правда» Виктору Стефановичу Кожемяко в этом году исполнилось 90 лет, а в журналистике он без малого семь десятилетий.
Наша справка
«Правда» — советская и российская газета, основанная лидером РСДРП (б) В. И. Лениным в 1912 году. До 1991 года — основное ежедневное печатное средство массовой информации КПСС и наиболее влиятельное издание в СССР. В настоящее время — центральный орган КПРФ, выходит трижды в неделю.
Газете «Правда» идёт 113-й год, и больше половины этого срока вместе с ней прошел Виктор Кожемяко как корреспондент, спецкор, редактор, член редколлегии, политический обозреватель. Но не только в качестве талантливого и вдумчивого публициста знают Кожемяко коллеги. Он состоялся и как писатель, автор более двух десятков книг о знаковых страницах нашей истории, о выдающихся людях эпохи. В разные годы вышло множество его публицистических и художественно-документальных книг. Среди них такие нашумевшие, как «Тайны политических убийств», «Четвертая власть против СССР», «Валентин Распутин. Боль души», «Приватизаторы Шолохова: Как была найдена рукопись «Тихого Дона», «Зоя Космодемьянская. Правда против лжи» и многих других.
За долгие годы литератор общался с таким количеством политических и общественных деятелей, ученых, космонавтов, писателей, актеров, что даже просто перечислить всех нереально, хотя память у него прекрасная. Но есть на долгом жизненном пути такие встречи, которые стали в его судьбе реперными точками.
Об этом, и о многом другом рассказал мне Виктор Стефанович, пригласив в свое «логово» на улице Правды. В окружении множества книг, газет, памятных сувениров и фотоснимков удалось лучше понять этого незаурядного человека, награжденного двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденами Дружбы народов и «Знак Почета», многочисленными журналистскими премиями. В его активе даже такие редкие творческие награды, как Золотая Пушкинская медаль, премия имени Зои Космодемьянской и «Хрустальная роза» Виктора Розова.
Кожемяко из Сапожка
Родился Виктор, как он говорит, «во глубине Рязанских лесов» — в поселке Сапожок Рязанской области. Мать была учительницей русского языка и литературы, отец — инженер-лесовод. Интересно, что когда мама начала собирать Витеньку в первый класс, он воспротивился — не интересно ему было с «малолетками», которые еще даже азбуки не знают. Сам-то он рано научился бегло читать. В школе мальчику устроили экзамен — и записали сразу во второй класс.
Так и пошло — Виктор во всех коллективах оказывался самым младшим. Школу окончил в шестнадцать, с золотой медалью. На факультет журналистики МГУ им. Ломоносова у него не хотели принимать документы («Положено с 17-ти лет»), пришлось отцу в министерство образования обращаться за разрешением. В конце концов допустили до экзаменов, сдал успешно, но в списках принятых свою фамилию не нашел — по причине отсутствия места в общежитии. Пришлось срочно искать квартиру, приносить подтверждение о прописке, и только тогда Виктор получил заветный студенческий билет.
Вместе с ним на курсе занимались взрослые мужики, прошедшие войну. Снова пришлось доказывать свою состоятельность. Как в учебе (университет окончил с красным дипломом), так и в профессии. По распределению хотели отправить в Узбекистан, но неожиданно оказалось, что именно его ищет редактор областной Рязанской газеты — узнал, что это малая Родина молодого журналиста, и, по определению Кожемяко, «зафрахтовал» в «молодежку» — литсотрудником отдела культуры газеты «Сталинец», позже переименованной в «Рязанский комсомолец».
В один прекрасный день ему звонят: «Я корреспондент «Правды», работал в ваших краях, присмотрелся к вашим публикациям и рекомендовал вас в штат правдистов — согласны поехать собственным корреспондентом во Владивосток?»
Согласен — это было не то слово: с огромной радостью! Так в 1963 году Кожемяко оказался в составе главной газеты страны, собкором «Правды» по Приморскому краю, Сахалинской области и Камчатке.
«Правда» могла и приговорить, и оправдать
Конец 64-го памятен отстранением Н.С.Хрущева от власти, а следом — сменой главного редактора «Правды», обновлением аппарата газеты. «Положили глаз» на собкора Кожемяку, позвали в Москву. В отделе партийной жизни, куда его назначили редактором, а затем политобозревателем, работали одни служивые — полковник, майор и др. Но Виктор не потерялся, его журналистское перо замечали читатели, откликались.
Журналист постарался внести в издание живой голос читателей, чтобы сами герои его статей, очерков рассказывали о том, что у них происходит и как они это оценивают. Честное перо публициста помогало простым людям добиваться справедливости.
Особенно многих задела за живое придуманная Кожемяко рубрика «Коммунист в своей организации», которая сделала автора, как он до сих пор считает, «настоящим правдистом». Развернутый им на страницах газеты разговор о месте человека в рабочем коллективе вызвал шквал откликов, письмами были завалены все полки в кабинете Кожемяко. Удалось ему нащупать болевые моменты того времени, особенно в отношении критики. Вот человек выступил на партсобрании в своей организации, а потом к нему начинают придираться, всячески гнобить «критикана», — довольно частое явление.
По сути, и сегодня задача любого публициста остается такой же — готовить не просто яркие тексты, где стоит подпись автора, а такие материалы, которые вызывали бы горячий отклик, стремление включиться в разговор. А тогда Виктор Стефанович только прокладывал пути к такому пониманию ценности журналистского слова.
Поддержка самой влиятельной газеты в стране была для читателей как высший суд. Что говорить, ведь статьи «Правды» в то время действительно равнялись постановлению правительства, а порой даже судебному приговору..Недаром преподаватель факультета журналистики в Свердловске по фамилии Фоминых защитил по материалам Кожемяки в «Правде» кандидатскую, а затем и докторскую диссертации.
Есть пророк в своем Отечестве
Нередко то, что выходило из-под пера Виктора Стефановича, его беседы, встречи с героями его публикаций выливались в книги, становившиеся документальными бестселлерами.
Об одном подобном сюжете рассказала как-то «Литературная газета» в рецензии на вышедшую из печати книгу Виктора Кожемяко «Зоя Космодемьянская. Правда против лжи». Называлась статья броско:»Есть пророк в Отечестве своём».
«В своё время история о девочке-десятикласснице, добровольно вступившей в ряды диверсионного отряда и отдавшей жизнь за Родину, история о Зое Космодемьянской была известна каждому, заставляла равняться на героиню, вдохновляла. Не одно поколение ощутило на себе влияние этого поступка, поистине грандиозного. Но что мы знаем о Зое сегодня? Почему из сознания народа исчез этот светлый символ несгибаемого русского духа?» — задается вопросом автор статьи.
И далее рассказывает историю о том, как в далёком 1942 году известный журналист газеты «Правда» Виктор Кожемяко узнал о Зое из очерка Петра Лидова «Таня» и как ему удалось не просто восстановить историю девушки, а реконструировать тот мир, в котором она жила и общалась, — по памяти, по архивам, по исследованиям таких же энтузиастов, как он сам. «Книга «Зоя Космодемьянская. Правда против лжи» отстаивает историческую правду, очищает имя Зои от «сенсационных» наростов, появившихся за последние полвека, восстанавливает реальные события, происходившие в деревне Петрищево в ноябре 1941 года», — говорится в статье.
Интересно, что одним из факторов, подтолкнувших Кожемяко к написанию книги, стал интерес американского учёного, изучавшего подвиг Зои Космодемьянской. Джонатан Платт решил снять про неё фильм, связался с Виктором Стефановичем и попросил его ответить на несколько вопросов. Опубликованные в «Правде» вопросы учёного быстро нашли отзывы среди читателей, которые автор прикрепляет к своему исследованию. Интересен комментарий самого иностранца относительно данной темы: благородная тоска по подвигу зародилась в человеке современности. «Но моя тоска ищет не восстановления великого прошлого, а выхода к новому будущему».
Одна из отозвавшихся читательниц предложила провести опрос среди молодёжи — и в первых главах Виктор Кожемяко рассказывает, как ему довелось наблюдать растерянные взгляды школьников, когда им задавали вопрос, знают ли они, кто такая Зоя.
А между тем, Зое Космодемьянской принадлежит особое место в пантеоне героев и мучеников, завоевавших 80 лет назад Великую Победу над врагом. Восемнадцатилетняя комсомолка совершила свой подвиг в тот критический момент первого полугодия войны, когда в полном смысле решалась судьба Москвы и всей страны.
Характерно, что в завершение статьи о трагедии Зои Космодемьянской Виктор Кожемяко пишет: «Верю всё же: будущее – за истиной».
Как равный с равными
В книге «Лица века» Кожемяко собрал те имена, которые повлияли на исторические события тех лет, а для самого автора стали нравственным ориентиром.
Философ Александр Зиновьев и многолетний председатель Госплана СССР Николай Байбаков, литературовед, историк философ Вадим Кожинов и актриса Татьяна Доронина, шолоховед Федор Бирюков и драматург Виктор Розов, писатель, социолог, философ Сергей Кара Мурза и президент Академии военных наук генерал армии Махмут Гареев, философ Ричард Косолапов и поэт Егор Исаев, режиссер Сергей Бондарчук и писатель Владимир Личутин, классики русской советской литературы Леонид Леонов, Юрий Бондарев, Валентин Распутин — таков далеко не полный перечень имен тех, с кем беседовал Виктор Кожемяко. Они не просто давали журналисту интервью, а размышляли вместе с ним о том, что волнует и как жить.
Так, в своей книге «Политические убийства. Жертвы и заказчики» Виктор Кожемяко пишет о тех людях, кого убила бесчеловечная жизнь последней четверти ХХ века, кто так и не смог ее принять. Смена власти в России после развала советского государства сопровождалась целым рядом убийств и самоубийств, зачастую окутанных тайной. Маршал Советского Союза С.Ф. Ахромеев, министр внутренних дел Б.К. Пуго, поэтесса Юлия Друнина, певец и композитор Игорь Тальков, генерал Лев Рохлин, журналисты Дмитрий Холодов и Анна Политковская, полковник Юрий Буданов… Трагические истории и те, кто за ними стоит, — автор приоткрывает завесу секретных дел и пытается разобраться в исторических причинах происшедшего. Не отстраненно, а с волнением за судьбы людей и страны, с душевной болью.
Через свое сердце пропускает Виктор Стефанович все, о чем пишет. Вот как он рассказывает о своих беседах с А. Зиновьевым:
…Самое главное, ради чего я искал этой встречи и этой беседы, не разочаровывало меня! Ведь смысл, пожалуй, всех основных моих журналистских бесед этого тяжелого, смутного времени на исходе ХХ века был в том, чтобы глубже постигнуть суть трагедии, происшедшей с моей страной и моим народом… Чувство Родины у него было очень сильно выражено. С негодованием (опять-таки яростным!) не раз обращался к теме о том, как на Западе хотят «русских вообще вычеркнуть из истории».
– Вы можете себе представить, – спрашивал он меня, – книги по истории математики, где нет Лобачевского и Софьи Ковалевской? Или книги по истории химии без единого упоминания Менделеева? А вот на Западе такие книги все больше и больше издают!..
Запад он изучил очень хорошо. Одна из фундаментальных социологических книг его так и называется – «Запад». И, хотя именно там по-настоящему пришло к нему научное признание, о западном высокомерии по отношению к России всегда говорил с неприязнью.
Насколько это актуально сегодня, говорить не приходится. Читая эти строки, убеждаешься в том, что это говорит человек, который смотрит в корень происходящих событий и глубоко переживает за судьбу своей страны. И поэтому сегодня его слова звучат так, будто сказаны только вчера, они правдивы и прозорливы, что всегда свойственно людям талантливым и совестливым. И не в этом ли природа «пророков в своем Отечестве»!
Еще пример — встречи с Валентином Распутиным.
Из книги «Боль за Россию. Беседы с Валентином Распутиным»
Боль за Россию. За то, что с нею и в ней происходит. За ее сегодняшний и завтрашний день. Вот что определило основной настрой нашей первой беседы, а затем и всех последующих, которые постепенно станут регулярными, продолжаясь каждый год.
.. Позволю себе высказать здесь одно соображение, давно уже во мне утвердившееся. Состояние боли считается ненормальным для человека. От боли принято лечить. Однако последнее двадцатилетие в России что-то в этом традиционном представлении перевернуло, если, конечно, говорить о состоянии не физическом, а душевном.
По-моему, душевно и духовно здоров у нас нынче тот, у кого душа болит за происходящее с Родиной, и наоборот, в лечении нуждаются не знающие такой боли, не испытавшие ее. Если не болит, значит, не побеспокоишься об изменении положения в стране. Значит, тебя оно устраивает. Кто-то специально заглушает возникшую боль разного рода средствами – от самовнушения до алкоголя и наркотиков, от современных развлечений до старинного колдовства.
«Что же толку в этих наших беседах, переполненных истовой болью и длящихся столько лет? — спрашивает Кожемяко. — И отвечает: «Валентин Григорьевич тоже задавался таким вопросом. В одной из своих статей он написал, что мы не обольщаемся слишком большими результатами, и это верно. Обольщаться не следует. Однако, я думаю, Валентин Распутин тысячу раз был прав, выражая надежду, что и те результаты, которые есть или все-таки могут быть, придутся кстати в той сумме, из которой должно же в конце концов сложиться усиление нашей Родины, призванной вернуть себе духовную мощь, свет великой культуры и социальную справедливость», — заключает автор.
Кто вы, мастера культуры?
Беседы публициста с выдающимися мастерами культуры по-новому открывали для читателей известные имена, не скрывая их нравственных позиций, нередко идущих вразрез с официальными или общепринятыми.
С фотографии на верхней полке книжного шкафа на Виктора Стефановича смотрит Юрий Соломин. С Юрием Мефодьевичем у журналиста сложились очень теплые отношения. И понятно почему: честность и прямота журналиста нередко становились той едва ли не единственной поддержкой, которая помогала художественному руководителю Малого театра решать проблемы.
Из статьи Виктора Кожемяко «Театр — это искусство или «сфера услуг»? («Правда», 16 сентября 2010 )
Голос деятелей театра должен быть услышан! Чем озабочен Юрий Соломин
На сбор труппы в Малый театр приехал министр культуры Александр Авдеев. Событие, прямо скажем, не частое, и художественный руководитель Малого народный артист СССР Юрий Соломин решил использовать эту возможность, чтобы высказать в присутствии высокого гостя самое наболевшее.
В недрах Министерства финансов готовится закон о реформе правового положения государственных (муниципальных) учреждений. И уже в первых строках этого документа основной упор сделан на то, чтобы учреждение приносило доход. Любое, включая театр, отнесённый к «сфере оказания услуг населению». То есть не создание необходимых условий для творческой деятельности, не выполнение высоких художественных задач, а сплошная коммерциализация кладется в основу еще одной «реформы», которая ударит на этот раз и по великому российскому театру, одному из самых больших достижений отечественной культуры.
Юрий Мефодьевич с огромной тревогой, причем не раз и даже в предъюбилейной нашей беседе, говорил об этом.
Как и народная артистка СССР Элина Быстрицкая, которая обращаясь к министру, сказала, что она хочет по-прежнему быть актрисой великого русского театра, а не сотрудницей «федерального учреждения по оказанию культурных услуг.
Итак, министр культуры не понял (или не захотел понять) всю меру тревоги, которая нарастает в театральных коллективах в связи с законом, который вот-вот вступит в действие. Вступит без малейшего учета мнения тех, кто в театрах работает и, конечно, досконально знает все их особенности, специфику, проблемы. Разве можно такое допустить?
Юрий Соломин и те, от чьего имени он выступает, хотят сейчас лишь одного: чтобы их выслушали и услышали. Но — добиться этого не могут!…Вопрос резонный. Он требует обстоятельного и внимательного обсуждения, конкретной и действенной реакции. Иначе просто нельзя! Слишком серьезное создается положение».
Немало приходилось Кожемяко выступать и в защиту МХАТа им. Горького. «Ведь сгубили театр!- с волнением рассказывает Виктор Стефанович. — Татьяну Доронину приходилось защищать. 30 лет руководила театром, жила театром, хранила его традиции, дух. А потом ее взяли — и убрали, в труппе начались склоки, несколько раз сменились руководители. Сейчас театр находится, не побоюсь этого слова, в кризисе, а просто халтурные переделки классики не имеют ничего общего с настоящим искусством», — сказал — как отрезал.
Спросил внучонок прадеда…
Разговор с Виктором Стефановичем затянулся. В памяти собеседника всплывали все новые эпизоды, достижения, упущения, он перебирал события — и многое виделось по-иному, помогая осмыслить такую богатую событиями жизнь. Хотя даже по обстановке в квартире можно было понять, что этот человек не живет одними воспоминаниями, интересуется всем — на столе, на полках, всюду лежат самые разные московские издания, от «Российской газеты» до «Литературки».
Саму же «Правду» и сегодня трудно представить без публицистических статей за подписью: Виктор Кожемяко.
Старожилы редакции припоминают такие строчки:
Спросил внучонок прадеда:
«То правда или враки,
Что прежде наша «Правда»-де
Была без Кожемяки?»
«Бывало, внучек, всяко, —
Подумав, молвил дед. —
Но чтоб без Кожемяко —
Таких не помню лет».
Немногословно рассказал Виктор Стефанович о семье: «Жена много лет преподавала философию в вузах. Дочь Галина по специальности — преподаватель русского языка. У меня двое внуков и четыре правнучки. Вот такой я богатый».
И хотя аксакалу журналистики, откровенно говоря, пора было отдохнуть, но прерывать его речь не хотелось. Не только из-за интересного содержания, но и благодаря удивительно правильному устному русскому, которым собеседник владеет так, что заслушаешься. Многим нынешним «витиям», вещающим с различных экранов и мониторов, не грех бы поучиться.
Старая гвардия — она не «уходящая натура», как нынче модно припечатать, а, к сожалению, — уходящая культура… Хорошо хоть есть у нее продолжение: от отца — к дочери, к внукам и, наконец, к правнукам. Достойное наследие!
Беседовала Жанна Авязова