Андрей Вознесенский советовался с ним, какую строчку поправить, Андрей Дементьев передал «по наследству» общение с семьей дочери, а Юнна Мориц посвятила стихи его внуку. Все это — про Леонида Колпакова, который поддерживает традиции Дельвига и Пушкина, придает блеск «золотым перьям» и умеет дружить.
Для Леонида Колпакова и его родной «Литературной газеты» заканчивающийся 2025 год стал юбилейным: газете — 195, Леониду Васильевичу — 70. И еще одна важная дата в эти декабрьские дни: 28 лет назад Колпаков пришел в «Литературку». Сначала — ответственным секретарем, позже стал заместителем главного редактора. И вот уже столько лет, как он говорит, меряет свою жизнь средами, — днем выхода «ЛГ».
Строки биографии
Леонид Васильевич Колпаков — заместитель главного редактора «Литературной газеты», шеф-редактор отдела «Искусство». Ранее работал ответственным секретарем газеты «Вечерняя Москва» и журнала «Советское фото», заместителем главного редактора еженедельника «Век», оставившего заметный след в истории отечественной журналистики. Автор книги «Всеволод из рода Копьёвых», редактор книг, принадлежащих перу народной артистки СССР Татьяны Дорониной, а также Владимира Конкина, Алисы Даншох, Константина Ваншенкина, Владимира Бонч-Бруевича и других. Профессор кафедры журналистики Московского гуманитарного университета, читал лекции студентам Института журналистики и литературного творчества.
Лауреат премии Правительства Российской Федерации и премии города Москвы в области журналистики. Удостоен государственной награды – медали А.С. Пушкина. Лауреат премии «Легенда российской журналистики» 2025 года. 23 декабря ему была вручена медаль Союза журналистов России «За заслуги».
Судьба не обделила дружбой
Мне трудно представить, что мой коллега, с которым мы на «ты» с конца 80-х, разменял седьмой десяток, но совершенно очевидно, что сегодня он — известный в журналистских и литературных кругах человек, знаток отечественной культуры, дружить с которым почитает за удачу столичный бомонд.
В начале 90-х мы работали в газете «Вечерняя Москва», Колпаков был «ответсеком», а я писала материалы на политические темы. «Вечерка» времен редакторства Александра Лисина была для журналистов одним общим домом, жили весело, на кураже, еще бы — перестройка, гласность, конец цензуре! Так, по крайней мере, казалось… Заглянула в архив «ВМ» — и заголовки возвратили в то время: «Хорошо идём… А куда?» Или: «Алан Чумак заряжает номер «Вечерней Москвы». А вот публикация Леонида Колпакова, который любил «заточить перо»: В приветствии «Джентльмены из Одессы» сказали: «Гласность — это когда рот уже открыт, а положить в него еще нечего». Вытащить из всего КВН- потока юмора такую фразу, которая стала мемом на десятилетия — знак мастерства журналиста.
Как ответственному секретарю ему приходилось отвечать перед читателями даже за то, что по вине Минсвязи им не доставляют газету по выходным, — и Колпаков объясняет в газете положение дел, успокаивает москвичей, обещает: «ВМ»найдет место для всех любимых ими рубрик. И, между прочим, сообщает: «В предновогоднем выпуске мы считаем нелишним напомнить, что первые Дед Мороз и Снегурочка, пришедшие к москвичам с новогодними поздравлениями, были… корреспондентами «Справочного бюро»! Именно их почин поддержала потом московская служба быта. Традиция благополучно жива и поныне, и, даже подорожав в несколько раз, сказочные дедушка и внучка по-прежнему недостатка в заказах не знают».
Не говорит он лишь о том, что и сам всегда прикладывал руку к тому, чтобы подобные газетные акции были интересны и уходили в народ.
— «Как хорошо мы плохо жили», правда?
— Да, это очень точно написал Борис Рыжий. Никогда не забуду свой с ним несостоявшийся разговор. Как-то в редакцию под вечер забрел не очень трезвый молодой человек, зашел ко мне в кабинет, говорит: «Хочу с вами познакомиться».
— Простите, — говорю, — я не знакомлюсь с людьми, которые находятся со мной в разных состояниях. А вы кто?
— Борис Рыжий.
— Рыжий, идите с богом!
Через несколько месяцев его не стало… Когда я смотрю на книгу в серии «ЖЗЛ» об этом поэте, который стал выразителем своего поколения, жалею, что тогда не поговорил с ним по душам.
— Мне кажется, тебе грех жаловаться, судьба не обделила знаковыми встречами.
— В этом плане мне везло. И в «Вечерке», и в журнале «Советское фото», и в «Независимой газете», а потом в еженедельнике «Век», который родился на шестом этаже «Литературной газеты» в ныне, увы, снесённом, семиэтажном доме 13 по Костянскому переулку.
— А как ты вообще попал в «Литгазету»?
— В тот день, когда я переступил порог «ЛГ» ее сотрудником — в декабре 1997 года редакцию сократили на 50 человек, секретариат — на 10 человек. А в коридорах можно было встретить Юрия Роста, Аркадия Ваксберга, Анатолия Рубинова, Ольгу Чайковскую и других «властителей дум», как именитых, так и начинающих. Так и попал в компанию легенд отечественной публицистики, многие материалы которых потом проходили через меня.
— У тебя на полках столько книг, наверняка многие с автографами?
— Конечно! И в редакции, и дома, и на даче. Вот книги, подаренные Вознесенским. А это от Евтушенко. Вот автографы Окуджавы, Дементьева, Владимира Богомолова …
Помню, в первые месяцы работы в «ЛГ» звонит главный: «К тебе сейчас придёт человек, и ты им будешь заниматься столько, сколько ему потребуется». На вопрос: «Кто?» — слышу: «Вознесенский». В номере шла полоса его стихов. Андрею Андреевичу по каким-то причинам сказали, что со мной «дело иметь можно». Мы весь рабочий день были у меня в кабинете, пили чай, говорили «за жизнь», вычитывали вёрстку. Время от времени он спрашивал, стоит ли исправить ту или иную строчку. Я буквально немел от восторга. Помню, с каким волнением я ставил на его рукописи свою подпись для набора. Все машинописные страницы, исправленные рукой Вознесенского, аккуратно собрал и унёс домой, храню как реликвию.
— Со знаменитостями дружите семьями?
— Например, с семьей Марины, дочери Андрея Дементьева. Общаться с ним начал, когда тот работал в Израиле и высылал стихи по факсу. Иногда факс листы «зажевывал», пропадали строки — нам приходилось постоянно созваниваться, уточнять. Так и подружились. Теперь дружу с его дочерью, знаю всю её замечательную семью, общение с которой Андрей Дмитриевич передал мне «по наследству». Горжусь, что он посвятил мне несколько стихотворений.
Много лет назад подружился с Юнной Мориц — ей единственной признался, что моя дочь ждет ребенка. Юнна Петровна выпытала, как назовут, и тут же начала рифмовать. Я ей говорю: «Подожди (мы на «ты» договорились общаться давным-давно), он еще не родился. Потом она написала о нашем Артёме 12 стихотворений и включила их в свою чудесную книгу! Мой друг и коллега Сергей Мнацаканян сказал: «Поздравляю, твой внук вошел в историю литературы, как «ежик резиновый с дырочкой в правом боку»…Я Юнну поздравлял с премией «Слово», она мне написала в ответ замечательное письмо, а внуку посвятила новые строки.
Плотно общался с Татьяной Дорониной, последней великой русской актрисой, был даже редактором ее книги. За десять часов до ухода говорил с автором мирового бестселлера «Момент истины» Владимиром Богомоловым. Не только по служебной необходимости встречался с Новеллой Матвеевой, Ларисой Васильевой, Виталием Вульфом, Леонидом Жуховицким, недавно ушедшим Александром Куприяновым.
«Литературку» принесли?
— Почти два века назад Антон Антонович Дельвиг и Александр Сергеевич Пушкин придумали два этих слова «Литературная газета». И до сих пор, в 21 веке, старейшее отечественное культурологическое издание держит высокую планку. А самое главное — ее интересно читать. Как это удается? Как говорится, твоими молитвами?
— Знаешь, жизнестойкость «ЛГ» — в ее особенной миссии. Ведь нет больше такого издания, которое занималось бы неустанной поддержкой российской словесности, различных литературных начинаний, всех свежих творческих сил. Газет много, но литературная – одна.
Сам слышал, как великий Ростропович признался, что выписывает два экземпляра «Литгазеты» – один в Москве, другой в Париже. Когда я первый раз оказался в Нью-Йорке, мне показали подшивку «ЛГ» в библиотеке Нью-Йоркского университета, входящего в десятку лучших вузов Америки. Такую же увидел и в колледже Маунт-Холиок, где некогда преподавал Иосиф Бродский.
Правда, сейчас в моем 24-этажном подъезде газеты выписываю я один. «МК» и родную «Литературку», которую люблю достать в среду из почтового ящика, пошуршать свежим номером.
— «Литгазета» поддерживает традиции, заложенные отцами-основателями?
— Безусловно, газета изменилась даже со времен легендарного Александра Борисовича Чаковского, не то, что с первой половины XIX века. Но пока «ЛГ» поступает в киоски и почтовые ящики — мы считаем, что продолжаем начатое великими предшественниками. Над моим столом в редакции фотографии главредов – Фадеева, Симонова, Смирнова,Чаковского. Иногда кажется, что они нам помогают.
Что важно — с пушкинско-дельвигских времен «Литературная газета» находит своего читателя. Она остается главным еженедельником для тех, кто убежден, что поэт в стране все еще больше, чем поэт.
Наш главный редактор Максим Замшев всегда подчеркивает — голос писателя крайне важен в событиях общественной жизни. И приводит в пример историю, когда писатели-почвенники предотвратили экологическую катастрофу, остановив губительную программу поворота рек.
Мы в редакции считаем, что «Литгазета» в первую очередь — лоцман в безбрежном книжном море. Стараемся обращать внимание на те книги, которые нельзя не прочесть. При этом позволяем себе подвергать критике даже произведения известных авторов, если видим в этом необходимость, ведем дискуссии. Уже четвертый год вручаем литгазетовскую премию «Гипертекст» имени Чаковского. И открыли немало талантливых авторов.
— Все знали, что на знаменитой 16-й полосе в «Клубе 12 стульев» можно опубликовать даже то, что нельзя. Именно там и напечатали: «Если нельзя, но очень хочется – то можно».
— Главный принцип «Литгазеты» и сегодня — не информировать, а «окультуривать» (это термин Михаила Задорнова, постоянного и любимого автора), при этом делая читателей немножечко лучше. И даже умнее.
Политические проблемы тоже занимают свое место — первые четыре полосы из 32-х. И за, и против, и поверх барьеров. Приглашаем прекрасных колумнистов.
Стараемся держать нашего читателя в курсе культурной жизни. К примеру, вели дискуссию о современной драматургии. Больная тема — нет хороших пьес. Придумали рубрику «Артобстрел», а после статьи «Без царя в голове» сняли с работы известного режиссера.
— Наверное, не всем такое понравится…
— Естественно. Один из известных писателей посоветовал «ЛГ»: побольше л, поменьше г…
— Ну, эти буквы можно по-разному интерпретировать. А как ты сам расшифровываешь аббревиатуру «ЛГ»?
— Лучшая, любимая и легендарная газета! Только так.
«Отдаю долги юности»
Из блога студентки 1 курса МосГУ Виктории Вострухиной:
«После лекции Леонид Васильевич показал студентам свой кабинет, ту самую «стену плача» с портретами известных людей, с которыми был знаком. Среди них- Астафьев, Рыбаков,Распутин, Евтушенко. А конце занятия подарил каждому из нас по книге. На вопрос «Когда вам вернуть?», сказал: книги — это бесценно, первокурсники могут оставить их себе.Но прочитать надо обязательно!
— Есть кому передать эстафету?
— В Московском гуманитарном университете (МосГУ) сильная кафедра журналистики. Можно сказать, отдаю долги юности, когда в меня, несмышлёного, вкладывали азы профессии. Ребята толковые, но они и в самом деле другие. Хотя ко многому относятся с невероятным интересом. Сужу об этом и по собственному внуку.
— Сколько уже Артёму, о котором поэтка Мориц написала стихи?
— Темушке нашему девятнадцать, он второкурсник МАИ, не пошел в гуманитарии. Есть и две обожаемые внучки, 15 и 10 лет. С женой Ириной (в этом году отметили золотую свадьбу) отправляем их в музеи, в театрах бываем, в консерватории. Чтоб не прервалась цепь времен.
Из публикации актера Владимира Конкина:
«На моём 60-летии Колпаков заявил: «У Конкина должна появиться книга!» Сердце моё застучало, как литавры! Да, друзья, заявить можно все что угодно, а выполнить? Но Леонид Васильевич был, как всегда, верен себе, своему слову. Через год с легкой руки Колпакова вышла моя первая книга. Леонид Васильевич редактировал её и написал напутственное предисловие. Спасибо тебе, Лёня! У меня стали вырастать крылья от этой его поддержки. И вот уже восемь книг начинаются с глубокого, аналитического, уважительного, искреннего слова моего замечательного друга. Я знаю, что у Леонида Васильевича прекрасная семья, много друзей, товарищей. Стало быть, не только мое сердце обласкано им. Он любит и знает, и ценит настоящих писателей! На его пути всяких было! И полу настоящих, и ненастоящих писателей! Он выдержал многое! У него рыцарский шлем и копьё! Мощная защита! Вот такой, он, друзья мои хорошие!»
Как говорится, не убавить, не прибавить. Разве что, перефразируя высказывание легендарной Ольги Аросевой, что старость не всем дается, ее еще заслужить надо, замечу: молодость в 70 — вот что надо заслужить! И Леониду Колпакову это удается. Вероятно, потому, что он свои семь десятков лет не разменял по мелочам.
Жанна Авязова