Из Ульяновска в Москву
Екатерина Горбачёва — радиоведущая, телеведущая («О2-ТВ»), шеф-редактор и диктор «Русского радио». В интервью для сайта Школы журналистики имени Владимира Мезенцева при Центральном доме журналиста рассказала о различиях работы на радио и ТВ и о том, почему для диктора сегодня особенно важны актёрские навыки.
— Екатерина, Вы учились на юриста и экономиста, но ещё во время учёбы начали работать на «Русском радио» в Ульяновске, в последующем полностью перейдя в медиа. Обычно разочарование в профессии происходит постепенно, а Вы почти сразу сменили вектор. Как так вышло?
— Всё началось ещё до университета — с того, что в 15 лет я выиграла конкурс диджеев, став первой девушкой-диджеем в Ульяновске. Мне нравилось заводить толпу, видеть, как музыка меняет настроение людей. К 17 годам я уже работала на радио, вела дискотеки. За ночь я могла заработать больше, чем моя мама-учительница за месяц.
В университет я поступила ещё в апреле, выиграв олимпиаду по экономике, на которую не собиралась. Гуляли по городу, и друзья предложили зайти поучаствовать. Экономикой я грезила, с 6 лет мечтала стать президентом (у родителей даже сохранилась газетная вырезка про меня: «Девочка, которая мечтает стать президентом»). Пройдя практики на заводах, в администрации, попутно работая на радио и в клубах, поняла: изменить мир я не могу, но могу менять настроение людей. И отправилась в Москву в Институт радио и телевидения на курс мастерство эфирного выступления, где нам преподавали мэтры ещё советской журналистики. Мне посчастливилось учиться у Беллы Дмитриевны Гаймаковой и Светланы Корнеливны Макаровой. Они меня очень любили, это я уже поняла позже. Но на занятиях «драли три шкуры», за что безмерно благодарна.
— Но ведь экономическое образование в итоге пригодилось? Насколько мне известно, Вы потом вели программу об экономике.
— Да. На «О2-ТВ» я вела программу о фондовом рынке — моё любимое направление. Простым языком выясняла сложное. Пять дней в неделю прямой эфир с гостем 45 минут. Иногда я заведомо не готовилась глубоко к программе, чтобы задать тот вопрос, который бы задал зритель.
Однажды был забавный эпизод. Я закончила свой эфир, за мной следующая программа. И тут с огромными глазами подбегает ведущий: «Катя, спасай! Гость опаздывает, экономическая тема, подмени, пока доедет…» В итоге я выступала в роли эксперта. Было весело. Гость приехал, ситуацию спасли.
Я умею говорить почти на любую тему. Главное — уметь задавать вопросы, пусть даже иногда они кажутся наивными. Ведь самый глупый вопрос — тот, который не задан. Был ещё один случай «экстренного» эфира. Я закончила запись программы, собираюсь смывать грим и тут режиссёр Лидия Панова: «Кто из ведущих готов? Наш в пробке. О, Горбачёва, переодевайся». Переоделась, поправили грим, посадили, выставили свет (отмечу, что студия не моя и другая расстановка камер). Слышу в «ухо»: «Две минуты до эфира. Подводка минуту, уходим на сюжет, потом заводим гостя» Эфирка замолчала, когда я спросила, как называется передача и какая тема. Повезло, тема — хобби. Час пятнадцать два гостя, звонки в студию, слаженная работа команды — получилось здорово. Зато после эфира почти час молчала, такое было напряжение.
Боевое крещение
— Вернёмся к Вашему первому опыту на радио: как долго Вас учили профессии радиоведущего перед первым выходом в эфир «Русского радио»?
— После собеседования меня выпустили в эфир через два дня. Фактически, училась уже в работе. В какой-то момент села за диджейский пульт. А диджей на местном радио — универсал: нужно было и музыку сводить (тогда всё делалось вручную), и пульт осваивать, и мгновенно принимать решения (например, за 40 секунд звучащей песни понять, можно ли пускать звонящего в эфир — приходит с опытом). Это, кстати, очень пригодилось в жизни, есть определённое чутьё даже при кратком общении с человеком. Профессия ведущих непредсказуема и требует собранности и стрессоустойчивости. Первый раз за пульт села экстренно: режиссёр в середине эфира заявил: «Всё, я больше не могу», — и ушёл. Я переставила микрофон на его место, села за компьютер… и понеслась. То не тот фейдер выведу, то не та песня начинает играть. Но всё делала с юмором. Объясняла всё, что происходит в прямом эфире, вроде того: «Ой, опять не на ту кнопку нажала» Эфир получился огонь. Особенно концовка. Регион врезается в московскую сетку и надо было точно выйти на отбивку: «Москва, Кремль, Русское радио», далее идёт небольшая пауза, в которую я умудрилась успеть выдать: «Отэфирилась,…». Далее новости уже Москва. Тут звонок от хозяйки холдинга: «Катенька, солнышко, ты ж у нас матом не ругаешься?» (мне было 17 и я самая мелкая в группе компаний) Я: «Софья Камиловна, да вы что, никогда!» Она: «Тогда микрофончик-то отключи» Вот такая школа.
— Почему Вы приняли решение уехать в Москву?
— Просто поняла, что расти в городе дальше некуда. Продала машину и уехала.
— Это было в 2006-м году?
— Да, в 2006-м. «Русское радио» в Ульяновске не хотело меня отпускать, да и мне они стали семьёй, я росла с ними. Перед поездкой попросили передать документы в московский филиал (у нас был холдинг радиостанций: «Русское радио», «Европа плюс» и «Шансон»). Я приехала в офис на Хорошовке (надо отметить, что не знала столицу ни «сверху», ни «снизу» — и никаких приложений не существовало, страшно было жуть), оставила демозапись. Только заселилась в съёмную квартиру — звонок: «Привет, это Андрей». Я устала, зла после переезда, отвечаю: «Какой Андрей?» Оказалось, это был генеральный продюсер «Русского радио» Андрей Чижов. На следующий день пригласил на собеседование. А я же «звезда» из Ульяновска, сказала, чтоб перезвонили мне через месяц, у меня начиналась учёба в Институте повышения квалификации работников телевидения. Такой наглости никто не ожидал, соответственно никто не перезвонил.
— И в итоге Вашей первой работой в Москве стало не радио, а телевидение?
— Да, я рассылала резюме, куда только можно было. И вот ответ на телевидение западного округа. Понравилась, взяли, но «радийщик» и телеведущий совершенно разные. Слишком много тонкостей. После первой записи меня сняли с эфира, со словами: «Пока смотри и учись.» Так я стала гостевым редактором. 2,5 месяца встречала и «грела» (успокаивала и располагала к эфиру) гостей, носила кассеты, подавала чай-кофе. Это с моим-то эго, но я знала, для чего это делаю. Всё время проводила в эфирке, смотря на работу опытных ведущих, и вскоре мне доверили программу «История одной улицы» о Москве. Папа смеялся: «Ты в Москве без году неделя, а уже рассказываешь москвичам, где они живут!» Это было любимое детище: любопытное, доброе, светлое. Так я стала автором, ведущей и редактором.
Пришлось спасаться бегством
— Вы начали говорить про трудности перехода с радио на ТВ. А что оказалось самым сложным в «переучивании»?
— Умение держать себя. На ТВ суть та же самая, но важен контроль за руками, ногами, мимикой и другим. Слишком много мелочей, которые телезритель не замечает. Сейчас, конечно, проще появилась свобода, а тогда работали по классике. Главный редактор бывшая ведущая «Утро» на Первом канале, следила за всем, поправляла, наставляла — бесценная школа. Например, во время беседы с гостем режиссёр могла завопить в ухо: «Горбачёва, опять не завтракала!!!» Профессионалы слышат по голосу — диафрагма должна на что-то опираться.
Но было много и весёлых моментов… У тебя глава управы, а в «ухе» эфирщики обсуждают твой вырез. Или однажды я забыла сменить кроссовки на туфли, а в каблуках я могу красиво только сидеть. На общем плане я в кроссовках, а рядом туфли… После слов режиссёра: «Ты не в кадре!» Под испуганный взгляд гостя переобуваюсь и продолжаю беседу, кроссы на кресло. Нагоняй получила.
Позже я стала параллельно работать в прямом утреннем эфире на радио, а вечером на ТВ. Но, как я всегда говорила: «Радио — душа, телевидение — картинка». На телевидении в прямом эфире сложно «похулиганить», а на радио мы отрывались. На радио «Говорит Москва» у меня был напарник-новостник. Я вела утренний линейный эфир, он заявлялся раз в 15 минут. За работу в нашу смену буквально воевали звукорежиссёры, а мы с Антоном воевали за компьютер. Их в студии было несколько, но самый удобный мой. Мой товарищ любил прийти и закрыть все мои вкладки… В один выходов новостей он заходит в студию, меня там нет. Он, радостный, садится за мой микрофон, а я в это время сижу под переговорным столом, во время эфира я на четвереньках поползаю к нему и хватаю за руку… Как ни странно, новости продолжилась, зато потом пришлось спасаться бегством. Так мы друг на друге оттачивали профессинализм.
— Вы работали не только ведущей, но и создателем программ («История одной улицы», программа о православии и др.). Расскажите, пожалуйста, про этот опыт.
— «Истории одной улицы» — первый опыт. Мой «ребёнок» — от идеи до приноса кассет в эфирку (тогда ещё были кассеты). Потом на «Балашихинском ТВ» после личной трагедии мне дали православную программу. Главный редактор сказала: «Возьми её, она тебе поможет». Я вообще не была воцерковлённой, а тут ходила по батюшкам, спрашивала: «Как правильно креститься? Что это за праздник?» Училась на ходу, и это была потрясающая программа.
При этом случались курьёзы. Например, программу о Сретении Господнем снимали за неделю. Холод собачий. Один из моих батюшек, как я их называла, упомянул, что бывают не только рождественские, крещенские, но и сретенские морозы. Ну я и записала про это «подводку», смонтировали, и вот 15 февраля, великий Двунадесятый праздник и… всё растаяло. Звонок Владыки Балашихинского, я его жутко боялась, а он смотрел все мои выпуски: «Катюш, и где морозы? Негоже людей обманывать?» Понятно, что шутил. Я ответила: «Грешна, батюшка, каюсь».
Моей последней работой в таком качестве была должность шеф-редактора телеканала «Реутов». Взаимодействие с командой, выпуск качественного продукта. Помогала молодым корреспондентам и, если что-то не получалось из-за нехватки времени или сотрудников, сама выезжала на съёмки, что доставляло мне огромное удовольствие. Для меня это было очень приятное время, хотя график работы был ненормированным. Аспекты руководства и обучения в этой работе были для меня очень ценны.
— А если говорить про выбор между радио и ТВ, то почему, как Вы сказали ранее, радио для Вас — душа, а телевизор — картинка?
— Дело в том, что я «прямоэфирщик», не люблю записные программы. А радио — в основном прямые эфиры. При этом эфир на ТВ — сложный жанр, где ничего не скроешь, нужно быть более собранным. Если на радио можно развалится в кресле, то в кадре за всем надо следить — ручки, ножки, спинка.
— Говорят, что профессия радиоведущего по нагрузке сравнима с работой космонавта. Вы согласны с этим?
— Отчасти. На ТВ часто есть суфлёр, с которого ты читаешь, то есть твой голос, лицо, но это не ты. А радио… за каждое своё слово ты ответственен. При в обеих профессиях важно не показать плохое настроение. Однажды перед эфиром на «Авторадио» у меня угнали машину, позже ночь провела в больнице, но каждый раз в 12:30 бодрым голосом: «Здравствуйте, вы слушаете “Народные новости”». Это вырабатывает характер и ещё большую любовь к работе.
— Сегодня Ваше основное направление — диктор. Каковы основные навыки, необходимые диктору?
— Диктор должен хорошо владеть голосовым аппаратом. И при этом он должен не просто озвучивать текст, но и объяснять, передавать эмоции голосом, влиять им. Всё это требует не только таланта, но и серьёзной работы, актёрского мастерства, которое я проходила в Институте повышения квалификации работников телевидения и радиовещания. Сегодня настоящих профессионалов, владеющих мастерством диктора, к сожалению, редко встретишь на ТВ или радио — часто слышны ошибки в ударениях, отсутствие эмоциональной подачи. Хотя и много интересных направлений и потрясащих ведущих.
— Работа диктора ближе к профессии теле-/радиоведущего или всё-таки к актёрской?
— Диктор, теле- или радиоведущий — все должны обладать актёрскими навыками, умением мгновенно переключать эмоции. Кроме того, это владение разными «масками» и быстрое переключение между ними — навык, который, впрочем, свойственен всем людям в повседневной жизни. В любом случае, это очень интересные профессии. Они дают информацию, дают пищу для размышлений, дарят эмоции, служат на пользу людям и это главное!
Артур Хузятов