Как редактура спасает даже самые неловкие тексты
Мария Савельева, доцент кафедры мировой литературы и культуры факультета журналистики МГИМО, в интервью для Школы журналистики имени Владимира Мезенцева при Центральном доме журналиста разбирает курьёзные фразы и показывает, как превратить неуклюжую формулировку в грамотный текст.
— Как правильно редактировать текст?
— В МГИМО на факультете международной журналистики у нас есть целый годовой курс «Стилистика и литературное редактирование». В первом семестре мы работаем только со стилем на уровне словосочетания и предложения. Например, «старым» по‑русски можно назвать и дом, и человека, а «пожилым» — только человека: дом нельзя назвать пожилым — это нарушение сочетаемости. Казалось бы, очень просто, но существуют гораздо менее заметные ошибки такого типа: «чрезмерно апеллировать», «протекание здоровья», «вопрос пойдёт о том…».
Где‑то в наших учебных материалах пропущено слово — например: «Установить день сдачи страховых агентов в бухгалтерию до 10‑го числа каждого месяца». Или вот в таком объявлении на выставке собак: «Товарищи участники, тщательно оботрите морды от слюны для облегчения осмотра зубной системы!» Где‑то, наоборот, слово лишнее: например, «прейскурант цен» — это лексическая избыточность, достаточно слова «прейскурант».
А во втором семестре этого курса начинается самое сложное. Причём в последние годы, мне кажется, студентам всё сложнее сосредотачиваться, и предмет становится для них всё тяжелее. Мы переходим к работе с целым текстом: тут и логические ошибки, и проблемы с композицией, и заголовочный комплекс, и грамматика, и проверка фактов (то, что сейчас называют фактчекингом), и ошибки на внимательность.
Так что вряд ли я сейчас в одном ответе на вопрос смогу обучить тому, основам чего мы учим целый год. Но есть и хорошая новость: редактированию можно научиться, если знать, в каком направлении двигаться. Самое простое и базовое умение — почаще открывать толковый словарь, даже онлайн. Не статью в Википедии, которая в поиске выскакивает первой, а именно вводить запрос «такое‑то слово, толковый словарь», потому что часто нам кажется, что мы слово знаем, а на самом деле есть нюансы.
— Где можно найти действительно хорошие тексты? Можете посоветовать журналы, сайты?
— Я думаю, золотой стандарт журналистики — это наша ежедневная деловая пресса, на её примере мы и стараемся учить студентов: «Ведомости», «Коммерсантъ», «Известия» и т. д. Мне ближе всего журналистика в сфере культуры, поэтому буду преимущественно говорить о ней. Мне очень нравятся некоторые тексты Ксении Рождественской в «Коммерсантъ Weekend». В «Ведомостях» долгое время литературные темы освещала писательница Майя Кучерская. Вообще современные писатели часто работают в СМИ. Не думаю, что это профессионально помогает им как писателям, но вот для СМИ это точно выгодное сотрудничество с точки зрения качества текстов.
Из устной речи в письменную
— В чём принципиальные различия между устной и письменной речью с точки зрения стилистики? Почему то, что хорошо звучит в разговоре, в тексте может выглядеть небрежно? Как журналисту научиться «переводить» устную речь в письменный текст?
— Когда мы вовлечены в разговор, мы обычно не думаем о том, как построена речь собеседника, если она не совсем не грамотная. Кроме того, нас отвлекает множество побочных факторов — как речевых (произношение, интонация), так и внеречевых (одежда собеседника, его поза, мимика и так далее). Когда мы переводим текст в письменную форму, мы делаем его более «плоским», но можем сильнее сосредоточиться на словах.
В разговорном стиле мы используем междометия, частицы, вводные слова. Наша речь может быть дробной, состоящей из слов‑предложений. Иногда мы разбиваем мысль вставными конструкциями — устным аналогом скобок, — а потом к ней возвращаемся. Такой вариант развивается, если у нас достаточно опыта публичной речи. Неопытный оратор может и не вернуться к прерванному высказыванию. В разговорной речи ослабляются синтаксические связи, потому что слишком многое может нас отвлекать и смущать. Иногда мы используем в устной беседе просторечия, потому что не можем быстро подобрать литературный синоним. Всё это журналисту после интервью необходимо править, если он не хочет выставить своего героя неграмотным человеком.
Студенты иногда удивляются: как же править известных спикеров, не подадут ли они в суд? Тогда я им показываю скриншоты материалов трёх информационных агентств (в том числе государственных) с выдержкой из речи Владимира Путина и видеозаписью его выступления. В реальной речи он пропустил служебное слово — с каждым может случиться. Информационные агентства дополнили фразу президента, каждое из них сделало это по‑своему, сохранив смысл. Разумеется, никаких судебных преследований не было: это часть нашей работы.
Менее удивительный пример: у нас со студентами МГИМО есть некоммерческий проект по литературе Серебряного века, для которого я записывала курс мини‑лекций. Всё, что получалось неудачно, мы, разумеется, вырезали. Но когда мы кусочки этих же лекций публиковали с картинками‑мемами в соцсетях проекта, то для письменной версии я, преподаватель стилистики, часто редактировала расшифровку собственной речи: переставляла слова местами, убирала повторы.
Как научиться «переводить» речь из устной в письменную? Поступить в МГИМО (смеётся). Или любым другим способом изучить курс стилистики, купить соответствующие учебные пособия.
— Есть много лайфхаков для письма: цепляющие заголовки, яркие цитаты, необычное начало — простые и действенные приёмы для привлечения внимания. А можно ли в журналистике обойтись без них? Был ли у Вас опыт, когда статьи с незатейливыми темой и заголовком Вас увлекали? Что в таких случаях заинтересовывало?
— Да, я бы назвала это эффектом Пушкина: самые простые слова, а всё вместе — шедевр. Я думаю, в журналистике такое возможно, если тема читателю очень близка или если никакие сверхизысканные приёмы неуместны. Например, при описании трагедии.
— Расскажите о стилистике современной массовой печати: что Вам нравится, что отталкивает?
— Я думаю, больше всего современную печать характеризует огромное количество разговорных слов. В мире постмодерна границы размываются, стили сближаются. Это видно и по тому, как люди одеваются (ещё лет 10-15 назад сложно было представить, что преподаватель или ведущая делового ток‑шоу будет носить пиджак и юбку с кроссовками), и по тому, как они говорят. Например, экс‑директор одного из главных музеев страны может сказать в интервью: «Этот чувак». На уровне политики смещение языковых норм тоже чувствуется. Вообще современный мир — мир большого стресса, затянувшихся кризисов. Людям, в том числе довольно высокопоставленным, иногда хочется в публичной сфере употреблять слова, которые в словарях снабжаются пометкой «бранное». Что тут скажешь? Ну, например, что сублимировать энергию можно по‑разному. Анализ и осмысление — тоже вид сублимации.
Нюансы языка
— Вы знаете немецкий, чувашский языки. Замечали ли Вы, что даёт изучение иностранных языков писателю или журналисту? Насколько вообще важно знать чужой язык пишущему человеку?
— В какой-то степени я ещё знаю английский. Знаете, это не универсальное правило. Пушкин, как известно, никогда за границей не был, несмотря на то что хотел туда выехать, и языки знал. К сожалению, очень часто студентам МГИМО иностранные языки, которых они изучают по 2-3 одновременно, только мешают изучать стилистику русского языка. Появляются «кальки» с других языков — английские я довольно часто отлавливаю. Например, помню, одна замечательная девочка написала мне в аналитической справке про «прогресс в литературе», наверное, имея в виду английское progress, которое в меньшей степени, чем русский аналог, связано с категорией успеха. На английском это может быть просто ход дела. А в русскоязычной традиции, если мы не советские марксистские литературоведы, конечно, ни о каком «прогрессе» в искусстве мы всё же не говорим.
Но, разумеется, это не значит, что не надо учить иностранные языки. Просто, наверное, если вы их учите, то надо особенно внимательно относиться к курсу стилистики родного языка.
— Возвращаясь к русскому языку: какие стилистические приёмы Вы используете чаще остальных? Какие Вам кажутся наиболее выразительными? Почему?
— Знаете, человек пишущий редко может объяснить, как он пишет. Если текст действительно вдохновенный, то он как будто сам рождается. Мне кажется, в моих лучших текстах ритм держится на повторе как приёме. Но у меня встречаются и неоправданные повторы: вижу их, когда не такие вдохновенные тексты начинаю перечитывать спустя некоторое время. К счастью, сейчас я уже научилась писать тексты заранее, чтобы было время отредактировать саму себя.
— Почему вообще важно писать правильно? Неграмотное сочинение школьника читать неприятно, но и стилистическая безукоризненность текстов нейросетей тоже не доставляет удовольствия. Что же такое хороший, интересный текст? Из каких компонентов он состоит?
— Хороший вопрос. Я, правда, не вполне согласна, что ИИ пишет стилистически гладко. Зависит от темы. Например, по моему курсу новейшей русской литературы он пишет полную ерунду плохим языком, когда ищет источники на английском и потом переводит их на русский. Именно из‑за того, что я веду курс стилистики, я это очень хорошо замечаю, ещё ни разу не было такого, чтобы я кому‑то сказала, что аналитическая справка написана при помощи ИИ, а человек бы стал спорить.
Да, Вы правы: слишком безукоризненный стиль, в котором не за что зацепиться, раздражает. Если мы поставим перед собой задачу убрать из текста все стилистические ошибки по нашей программе, мы лишим его индивидуальности и наполним штампами, потому что метафора — это, с точки зрения стилистики, тоже нарушение лексической сочетаемости. Не говоря уж об оксюмороне. И вот тут уже надо подключать душу и чувство стиля, чувство меры, чтобы отличаться от ИИ и быть человеком.
Почему Андрею Платонову можно было сочетать слова, как угодно, очень причудливо? Потому что он был гением. Прочитайте хотя бы первое предложение «Котлована»: «В день тридцатилетия личной жизни Вощеву дали расчёт с небольшого механического завода, где он добывал средства для своего существования». Да с экзамена по стилистике за такое сразу прогнали бы. Почему Есенину можно было писать: «Не такой уж горький я пропойца, / Чтоб, тебя не видя, умереть»? Он правда хотел умереть в молодом возрасте прямо на глазах у матери? Имеется в виду «не увидев», а ошибки в построении деепричастного оборота сейчас изучают при подготовке к ЕГЭ по русскому языку. Почему Лермонтов писал, что Терек прыгал «как львица / С косматой гривой на хребте», если, во‑первых, у львиц вообще нет гривы, в отличие от львов, а во‑вторых, даже у самцов она растёт вовсе не на хребте?
В общем, человеку свойственно ошибаться, даже классику. Даже преподавателю. И это нормально. Иногда именно ошибки и делают нас людьми.
Но зачем тогда вообще писать правильно? Это вопрос своеобразной гигиены, нашей насмотренности и начитанности. Это косвенный признак того, скольких образованных людей мы слушали, сколько хороших книг прочли.
Матрона Потапова