10 августа — значимый день рождения у первого секретаря Союза журналистов Москвы Людмилы Щербины
Много лет пытаюсь найти ответ: не артистка, не блоггер, не медийное лицо, а на ежегодном балу московской прессы бурные аплодисменты и искренние объятия достаются именно ей. И блистательная Нина Шацкая рядом с Павлом Гусевым в роли поющей первой леди даже не пытается участвовать в этом конкурсе признания. Все железно. У Щербины нет конкурентов.
Ну кто еще десятки лет может так беззаветно быть и профсоюзом, и церковью, благотворителем и законником для многотысячной армии московских журналистов? Когда еще не было спецоперации, вместе с минобороны организовала для военкоров курсы «Бастион», памятник погибшим журналистам — ее деятельная память, попечение тысяч московских ветеранов прессы (удивительно, как она только всех знает) — это тоже Щербина. И многочисленные походы по высоким кабинетам, чтобы в начале безвременья нулевых пробить строительство домов для журналистов — это все она.
Кто жил в СССР, тот помнит весомость этой фамилии. Свекор — Борис Евдокимович Щербина, один из создателей нефтегазового комплекса Сибири, в ранге зампредсовмина прибыл в первый же день на место Чернобыльской аварии, потом руководил правительственной комиссией после землетрясения в Армении — в Спитаке ему даже памятник поставили.
Недавно допытывалась у Людмилы Васильевны про нынче ходовую версию — начальство скрывало от народа правду о Чернобыле, пряталось подальше от радиации, отправляя людей голыми руками гасить смертельный реактор. И услышала рассказ Людмилы Васильевны «не для печати»: уже в первый день аварии Щербина облетал на вертолете взорванный реактор, потом несколько лет помогал лечить паренька-вертолетчика, вся их семья за него переживала: даже в США отправлял лечиться. Через несколько лет после Чернобыля не стало и свекра… Да, знаний в первые дни не было. Но были ответственность и совесть, свидетельствует во времени невестка.
