Сегодня отмечает День рождения член Союза журналистов Москвы Сергей Фёдорович Дмитренко — историк литературы, прозаик, и.о. проректора Литинститута им. А.М. Горького.
Сергей Дмитренко четверть века проработал в педагогической журналистике. Много лет связан с Литературным институтом имени А.М. Горького, где он и сегодня и.о. проректора по научной, творческой и воспитательной работе, доцент, заведующий кафедрой новейшей русской литературы. Сергей Дмитренко — лауреат Международной литературной премии имени Фазиля Искандера, других почетных литературно-общественных наград.
Сергей Федорович рассказал нам о том, что привело его в журналистику и литературоведение, чему он старается учить студентов, кого не скинут с корабля современности и о своем «стороннем призвании».
— Сергей Фёдорович, скажите, пожалуйста, несколько слов о детстве, юности, семье. Как приобщились к литературе?
— Детство было счастливым, юность — жизнеутверждающей. Я родился и вырос в южнороссийском Вавилоне — городе Владикавказе. Это поучительно во всех смыслах. Время было послевоенное, люди жили, повторяя «Только бы не было войны!». Папа ушёл на фронт с последнего семестра Краснодарского художественного училища, стал миномётчиком, и по его линии, и по линии мамы все мужчины были фронтовиками, это тоже воспитывало. В мирное время папа разработал эффективную методику преподавания рисования в школе, рисования для всех — хороший пример непустопорожней жизни. Эта методика и сегодня развивается — моим братом, племянником, другими папиными учениками, их много… Мама — провизор, в итоге тоже стала педагогом, заведовала фармотделением медучилица. Вот они, и ещё сестра отца тётя Юля, учительница, приобщали нас с братом к литературе. То есть просто читали нам книги по вечерам, и не только по вечерам… Об этом времени могу говорить бесконечно. Как сказал Микаэл Таривердиев, гениально передавший в своей музыке биоритмы той прекрасной эпохи: «Впереди нас ждала только радость…»
Литературовед — это детектив, исследующий не преступления
— Трудовую деятельность вы начали репортером республиканской газеты. Что привело в журналистику?
— Теперь, на старости лет, понимаю: одна из главных целей воспитания — помочь детям найти себя. Я окончил школу с химическим уклоном, с золотой медалью, но литература меня уже затянула… Поступил в МВТУ, через год бросил: «совсем не моё», вернулся в родной Владикавказ и как-то быстро устроился репортёром (на гонорар) в республиканскую газету «Молодой коммунист», а потом тогда здесь в главную — «Социалистическая Осетия». Если говорить не о себе, а об опыте, считаю, что опыт газетчика бесценен. Советую получить его всем, кто связывает свою жизнь с литературой.
— Как оказались в литературоведении?
— Спасибо ректору Литературного института Владимиру Фёдоровичу Пименову. Это было ровно 45 лет тому назад, в 1981 году. После окончания семинара прозы Литинститута (с отличием, между прочим), куда я попал, считаю, по счастливой прихоти судьбы, он вызвал меня и сказал, что мою прозу напечатают через двести лет (и в целом оказался прав), но в аспирантуру он меня возьмёт… Это был шанс провести ещё три года в Москве, и я его не упустил.
Стал изучать мастерство Лескова как рассказчика, полез в библиотеки, архивы (в советское время его печатали избирательно) … И окончательно признал то, о чём догадывался уже в студенческие годы: литературовед — это детектив, но исследующий не преступления, а достижения творчества. Как это получилось у писателя? Что такое шедевр? Что такое литературный провал у талантливого мастера?.. И так далее. Это мне помогло и свою прозу отчасти довести до издания. Увлекательнейшее занятие. Так, уже много лет мой главный «подследственный» — Михаил Евграфович Салтыков, успешно укрывавшийся под фамилией «Щедрин». Русский гений.
— Почти вся ваша жизнь связана с Литинститутом. Сохранились ли в альма-матер традиции? Что стремитесь передать студентам, помимо литературного мастерства?
— К счастью, не вся. Всё же я уходил из Литинститута почти на двадцать лет. Наш институт прекрасен, но на нём жизнь не замыкается. Я четверть века проработал в педагогической журналистике — в Издательском доме «Первое сентября», в газете, потом журнале «Литература», и это тоже был прекрасный опыт — не только профессиональный, но и человеческий.
А в Литературном институте живые традиции и сохраняются, и развиваются. Между прочим, их основу заложили студенты-фронтовики, которые пришли сюда учиться после победного 1945-го года. Главная из них восходит к словам ещё Гоголя: «Обращаться с словом нужно честно. Оно есть высший подарок Бога человеку…» И далее. Короткое и непреложное наставление всем на всю их творческую жизнь. Мы стараемся, чтобы наши студенты учились видеть реальность во всей её сложности, любили учиться (филологическое образование — это пять лет непрерывного счастья), не завидовали достижениям других, а радовались и всматривались в себя. Может, тогда и литературное мастерство проявится.
Лучше всего выходят чернильные кляксы
— Пишущих становится больше, чем читающих? Кого не скинут с парохода современности? Кто для вас стал открытием?
— Я убеждён: в литературе никогда не тесно. Скидывать никого не надо, а кое-кому надо и помочь, чтоб его (её) волной не смыло. Но такая помощь — дело деликатное… А живое, свободное слово найдёт своего читателя, и это высшая радость для писателя. То, что пишут много, может, и неплохо, но скверно, что не изжито превратное понятие о литературе: от музыкантов требуется владение инструментом, от художника — карандашом и кистью, а вот в изящной словесности — разгул дилетантизма. У большинства, схватившихся за ручку, лучше всего выходят чернильные кляксы (впрочем, в эпоху компьютера это — спам), но они мнят себя поэтами и писателями, не подозревая, что это не может быть самонаименованием, такое право есть только у читателей. Процессы в нынешней литературе трудноописуемы научно, поэтому лет пятнадцать тому назад мы с филологом Натальей Борисенко сочинили юмористический детектив «Смерть на фуршете» — о нравах современной литературной тусовки.
Но хотя слишком много, кроме литературы, соблазнов у нынешнего человечества, даже самосохранительно человек не пожелает отказаться от поэзии, от хорошо рассказанной истории, от того, что доверено литературе. Это трудно, почти невозможно объяснить, но атмосфера слова для жизнеобеспечения также необходима, как просто атмосфера. Меня радуют наши студенты: всё же у многих из них есть и чувство слова, и ответственность перед ним.
— Как, по-вашему, журналистику задушат гаджеты?
— Если журналист — личность, если он вровень, а то и выше иного писателя во владении языком, то как Геракл (или Гераклея) выйдет к своему читателю, попирая технических гидр и укрощая ветры пустословного псевдокрасноречия.
Своеобразный образ жизни
— В семье разделяют ваши увлечения?
— Надеюсь, это не увлечение, а образ жизни. Своеобразный, конечно. А по разряду «увлечения» надо числить количество книг в доме. Это, мягко говоря, проблема. Невозможно изгнать друзей, когда ты с ними сжился… Но у меня жена — член Союза журналистов Москвы, работала в научной и педагогической журналистике, сама любит читать, так что ворчит порой, но книги терпит. Дочка — врач, тоже читать любит, но из родительской библиотеки книги берёт с возвратом…
Да! Осознал напоследок. Есть моё увлечение со студенческих лет, которое все разделяют: по стороннему признанию, я, скажу скромно, неплохо готовлю творожную запеканку, запечённую опять же баранью ногу, пиццу с морепродуктами, особые бутерброды с анчоусами, которые почему-то кто-то назвал «пиндосами» (прижилось), компоты из ягод или фруктов. И эти милые негодяи, поглощая всё это, давно величают меня Арчибальдом Арчибальдовичем. Я как историк литературы могу им возразить, но всё же помалкиваю.
Жанна Авязова
Поздравляем Сергея Фёдоровича с Днем рождения! Желаем творческого и человеческого счастья, удовольствия от новых книг, радовать друзей и родных необычными произведениями, литературными и кулинарными! Здоровья и творческого долголетия!
