Три года назад ушел из жизни легендарный главный редактор «Комсомольской правды»
Три года… Уже три года, как он ушел в последнее путешествие. Редактор, который навсегда останется для нас Главным.
«Комсомолка» была для него не работой. Она была его жизнью. Но жил он далеко не только ей одной. Да, он умел много и эффективно трудиться. Но, как многие начальники, не жертвовал на этот алтарь все остальное. Он был одним из тех редких людей, которые умели жить правильно, находя время на все — на творчество главного редактора, на бизнес генерального директора, на приключения отчаянного путешественника, на приятные семейные хлопоты… За что бы он ни брался — все спорилось. Недаром говорят, что талантливый человек талантлив во всем.
Доля шутки
Была только одна сфера, до которой не доходили руки. Хотя в ней он был так же хорош, как и во всем остальном. А может, и лучше. Став Главным редактором, он перестал писать. Хотя видно, что скучал по этой стезе, порой повторяя: «Вот уволят меня отсюда, начну разгребать свои архивы и писать книги». Шутил, конечно, по поводу увольнения. Но не по поводу книг.
В процессе подготовки географических энциклопедий о Дальнем Востоке часто приходилось перечитывать его очерки периода работы на БАМе. Писал он не только о том, как строили уникальную железную дорогу и города в тайге. Он выходил сильно за пределы того, что требовали от самого молодого собкора центральной газеты в СССР. Обожая природу, он все время стремился в экспедиции в самые медвежьи углы. И возвращался оттуда с золотым песком новых впечатлений, которые переплавлял в драгоценные слитки очерков. Эти тексты сейчас сделают честь не только журналистике, но и литературе. Например, очерк «Камень очарования» об открытии уникального и невероятно красивого минерала чароита и о его «родителях» — геологах Юрии и Вере Роговых.
Есть только путь
Как бы поступил профессиональный журналист? Встретился бы и написал. Сунгоркин встретился. И написал:
«Вы только попробуйте представить, — вспоминал Рогов, — на многие сотни километров неисследованные пространства. Мы уходили в маршруты, как говорится, не жалея ног. Так хотелось увидеть: что в соседнем распадке? что за следующей грядой? Зуд, что ли, был на открытия. Хотя бродить там не сахар — то болотина, то стланик. Река — и то какая-то бешеная».
Но Сунгоркин на этом не успокоился. Он вообще был беспокойным человеком в самом хорошем смысле этого слова. Философ Лев Гумилев называл это пассионарностью. И будущий Главный редактор «Комсомолки» обладал сполна такой чертой. Он решает повторить путь геологов и самому поискать уникальный камень.
«Мы плыли в поисках чароита, руководствуясь маловразумительной в смысле координат научной статьей, допотопной картой и во многом надеясь на интуицию, — продолжает автор. — Мы преодолели благополучно… полтора десятка непроизносимых или вовсе безымянных порогов, абсолютно непроходимых для катеров или моторных лодок (в туристском отношении Чара относится к четвертой категории сложности)…
После Олюн-Турихтахского порога река ворвалась в долгое, извилистое, тесное ущелье. По обоим берегам тянулся мертвый после давнего пожара лес. Здесь набросился на нас ливень. Молнии распарывали небо, сухой треск и грохот рассыпались над головами. Ощущение было такое, будто с неба вот-вот посыплются камни. Ночевать пришлось на каких-то осклизлых булыжниках, потому что больше в этом ущелье приткнуться было некуда».
дальше еще больше опасностей. Чтобы испытать судьбу геологов по полной программе.
«Между устьями речек Большая Тора и Малая Тора полдня потратили на разведку каскада трех порогов, которые оказались самыми мощными и опасными на всей Чаре. Кроме разбушевавшихся беспорядочных валов торские пороги встречают плотогонов для начала нагромождением острых скал, торчащих из воды метра на три прямо посреди реки.
Далее река разгоняет плот до скорости километров под сорок в час, и, если вовремя не отбиться к левому берегу, можно со всего маху завалиться в метровый водопад, под которым торчит наготове скальный зуб. На выходе из торского каскада поджидает гряда подводных камней, перегородивших все русло в правильном шахматном порядке, и слева под берегом прячется в довершение всего сплошной подводный рог метра в четыре длиной…
С разведкой и остановками мы прошли к вечеру весь торский каскад… Горы стали пологими, не хребты — нагорья. Открылись дальние горизонты. И кругом на сотни километров ни дымка, ни избы, ни какого другого человеческого следа.
Зуд первооткрывательства захватил незаметно и нас».
Много очерков написал Владимир Николаевич. А «Камень очарования» все равно стоит особняком. И кажется, понятно почему. Ведь Сунгоркин сам был похож на чароит. Крепкий, яркий, оригинальный. И да — больше таких в мире нигде не встречается…
