О сборнике и работе по сбору писем нам рассказал Леонид Терушкин — заведующий архивным отделом НПЦ «Холокост», один из составителей сборника.
— Леонид, «Вечерка» одной из первых написала в свое время о начатой вами серии. Но откуда пошло ее название — «Сохрани мои письма…» — я что-то не помню.
У истоков создания нашего центра в 1990-х годах стоял Федор Давыдович Свердлов — замечательный человек, фронтовик, военный историк. И после его ухода мы крепко дружили с его вдовой. Сохранилось несколько писем, которые он написал ей, еще не жене, а невесте, с фронта. В одном из них и было сказано, мол, если я погибну, мои письма сохрани. Фронтовые письма Свердлова были опубликованы в первом изданном нами сборнике в 2007 году, цитата была использована как название — и в результате стала наименованием всей серии.
— А вы не считали, сколько писем вами уже опубликовано и сколько сдано?
В «живом» виде, в оригиналах, а также в копиях и «цифре» у нас собрано порядка 8000 писем. Но мы продолжаем получать их каждый день из разных уголков мира, от Хабаровска до Тель-Авива. А сколько опубликовали… Вот, давайте возьмем последний сборник, вышедший 22 июня этого года: в нем 245 писем и пять дневников. Если считать, что в каждом сборнике примерно по 200–250 писем, а их вышло восемь, выходит, не менее 1900 опубликовано. И около 30 дневников военных лет. Плюс в каждом выпуске примерно по двести личных документов и фотографий, рисунков…
В последнем сборнике 65 авторов. От кого-то сохранилось единственное письмо, первое и последнее, написанное 22 июня 1941 года… А у кого-то — огромная переписка, поскольку человек долго воевал и, к счастью, вернулся с фронта. В общем, сборники наши только растут в объеме: если первый состоял из 280 страниц, не включая иллюстраций, то восьмой (но не последний!) содержит 480. Честно говоря, начиная всю эту работу, мы и не предполагали, что проект будет таким долгоиграющим и многолетним.
— Поток материалов не иссякает, получается?
Он только увеличивается! Мы торопимся с выпуском — горько, но люди уходят, фронтовиков все меньше, уже и дети войны достигли солидного возраста, мы спешим, чтобы хотя бы они могли сборники подержать в руках, передать внукам.
— Думала, кстати, выберете иллюстрации из госархивов…
Из госархивов и музеев мы используем крайне мало материалов. Поскольку считаем, что нужно спешить, работая с тем, что хранится у людей дома. Понимаете, если письма попали в госархивы, то за них можно не волноваться — с ними работают, пусть даже медленно, их хранят в подобающих условиях. А вот то, что попало на антресоли и в подвалы или пылится на чердаках и дачах, — это то богатство, что может пропасть в любой момент, ведь зачастую после такого «хранения» мы просто не можем уже прочесть написанное.
— Простите, но не могу не спросить: а вы редактируете письма перед публикацией?
Да, конечно. Вообще работа с письмами и документами происходит так. Сначала мы сканируем оригинал, чтобы потом лишний раз его не трогать, и начинаем разбираться с текстами. В этом, кстати, нам очень помогают волонтеры, в том числе студенты и магистранты Российского государственного гуманитарного университета, которых мы в сборниках обязательно упоминаем и благодарим. Они предварительно расшифровывают тексты, кстати иногда встречаются послания на разных языках — польском, украинском, идиш или джури (язык горских евреев), немецком. Параллельно идет сбор максимальных подробностей биографии авторов и адресатов писем, пытаемся узнать, кем были те люди, которых они упоминают, сопоставляем все полученные данные с доступными документами из архивов и, готовя письма к печати, редактируем их, но только в том смысле, что убираем ошибки и описки, немного можем сократить, убрав не самые интересные моменты.
— Правильно понимаю, что таких серий не выпускает никто?
Без ложной скромности, серия наша уникальна — как в России, так и за рубежом. Письма издавались, но разово или в 1–2 книгах, а вот так, «хронически» и система тически, письмами времен Второй мировой войны никто не занимался. К счастью, материалов таких оказалось и правда много, и сборники очень востребованы как учебный материал, которым пользуются школьники и студенты. А регионы находят в наших сборниках своих героев и продолжают работу на местах. И я хочу подчеркнуть, что это письма самых обычных людей. Да, у нас появлялись и звучные имена, но в целом это простые люди.
— Вы берете письма строго 1941–1945 годов?
Нет, этими хронологическими рамками мы не ограничиваемся. Многие ведь писали о военных событиях еще в 1939 году, успев побывать на Финской войне или на Халхин-Голе, а кто-то участвовал в войне с Японией в 1945 году… И после войны люди искали близких и родных, и все это бесценный материал, требующий изучения и осмысления.
В этом году, когда отмечается 85-летие Битвы за Москву, читателям наверняка будет особенно интересно познакомиться, например, с письмами Льва Кассиля.
— Да что вы, вы их нашли?
Один из составителей серии сборников, сопредседатель НПЦ «Холокост» профессор РГГУ Илья Альтман установил контакты с потомками Льва Кассиля, и его внучка Ольга Кассиль и правнук Лев передали нам для публикации эти бесценные документы. Лето и часть осени 1941 года Л. А. Кассиль провел в Переделкине и Москве, а потом поехал как военкор на фронт. Это невероятно интересные письма, с абсолютной уверенностью в Победе, но трезвой и точной оценкой ситуации.
Ольга Кузьмина
