Альберт Михайлович Балебанов — журналист-международник и политический обозреватель Телеграфного агентства Советского Союза (ТАСС, 1988–1991 гг.), чья профессиональная биография неотделима от личного опыта военного детства: эвакуация в уральскую глубинку, борьба за выживание в военной Москве и возвращение отца с фронта – всё это сформировало его взгляд на войну и мир, создав основу аналитической глубины его материалов.
***
Откуда Вы родом и где вас застала война?
Со старых, потертых и пожелтевших фотографий на меня смотрят два человека: он и она. Он Михаил, она Ирина. Они муж и жена. Это мои будущие родители. На этом снимке, сделанном в 1932 году, ему 26 лет, ей – 24. Они недавно закончили институт, стали химиками- пищевиками-органиками, получили распределение в одно учреждение Москвы, у них есть своя комната в поселке Расторгуево Московской области. Началась жизнь молодой семьи. Родились дети. Потом отца назначили заведующим крупнейшей пищевой лабораторией (она находится до сих пор в Подколодезном переулке в Сокольниках) и поселились там же на углу Потешной и Преображнской улицах.
Я уже родился в Москве в Остроумовской больнице в Сокольниках. Отца призвали в действующую армию как специалиста-химика. Там его застала война. А мы жили в Москве, помню первые зажигательные бомбы, которые немцы сбрасывали на город, и молодых ребят, дежуривших на крышах. Осенью 1941 года нас, маму с двумя малыми детьми эвакуировали за Урал, в деревню Мышкино Челябинской области.
Большим праздником в нашей семье было получение писем от отца. Мать читала нам их вслух, а мы с братом сидели рядом и старались запомнить услышанное. Потом задавали матери многочисленные вопросы: об отце на войне, о самой войне. А затем мы играли в войну, представляли себе как отец отражает атаки немцев. Все наши детские разговоры вращались вокруг войны, надежд на скорое возвращение отца с фронта.
Мы пробыли в эвакуации немногим более двух с половиной лет. В конце 1943 года, когда немцы уже были разбиты под Москвой и окончательно отброшены на запад, мама получила официальный вызов из столицы. Вернулись в еще пустующую Москву. Нашли свою комнату в коммунальной квартире в Сокольниках, зараженной крысами. Помню открывшуюся дверь в комнату и там шебуршили крысы. Они мне казалиь огромными, размером с меня. Услышав скрип двери они разбежались. Эта жуткая картина стоит перед моими глазами всю жизнь.
Мать, используя знания и реактивы из лаборатории неподалёку, сама провела дезинфекцию. Стали жить дальше. Однажды весной 1944 года, в выходной день, где-то часов в девять утра в нашу дверь постучали. Мать открыла дверь, в проеме появились две мужские фигуры в военной форме. Радостно вскрикнула и обняла первого мужчину, они расцеловались. Я стоял в ночной рубашенке на кровати, держась за металлическую раму кровати и смотрел на происходящее широко открытыми глазами. И тут мне пришла в голову мысль: вдруг один из пришедших к нам военных – мой папа? Но я был слишком мал, чтобы помнить его лицо. Поэтом я заорал: «Мама, а кто мой папа?!». И тогда первый из вошедших мужчин взял меня на руки и, прижав к груди, сказал: «Это я, сынок! Это – я». Он поцеловал меня, поставил на кровать и подошел к Славке – моему старшему брату, поднял на руки, расцеловал и его. Отец вернулся с фронта домой! Какое счастье…
Почему война – это страшно?
Война страшна болью, кровью и внезапной смертью. Мой отец вернулся с тяжелейшей контузией – это неизлечимая травма, мучившая его всю жизнь и лишившая возможности нормально работать. Страшно и то, как война выкашивает семьи: у моего деда было восемь детей, к концу войны в живых осталось лишь четверо.
Каким запомнился День Победы?
Невероятным ликованием. Мы слушали репортаж с парада по радио, а после, вечером, отец взял меня с братом и повел на Красную площадь. Она была запружена народом! Гремел салют, прожектора освещали портрет Сталина, создавая эффект то приближения, то удаления, а отец буквально «отбивался» от толпы, чтобы нас не задавили. Чуть позже мы вернулись домой, где всей семьей устроили свой праздник: взрослые выпили за Победу, а мы, дети, просто радовались, что все дома.
Каким был ваш творческий путь в журналистике?
Начал я неожиданно – «белой вороной» в семье технарей за свой гуманитарный склад ума. Когда жизнь только начала набирать обороты, окончил спецшколу, затем Институт (там я выучил английский, а после самостоятельно французский) и курсы ООН. Была стажировка в Багдаде (в 1961 г.), перевернувшая всё: я работал с группой советских специалистов и познакомился с корреспондентом ТАСС — Геннадием Маруниным. По возвращении, с дипломами (включая военного переводчика) и рекомендацией Марунина, пришел в ТАСС. Мои два языка (английский и французский), а также знания страноведения определили место в Брюссельском отделении ТАСС: от редактора до заведующего редакцией, затем политического обозревателя всего агентства.
Беседовали Иван Коньков и Фёдор Малышев, студенты Института журналистки, коммуникаций и медиаобразования МПГУ