Алексей Кириллович Симонов появился на свет в семье, где творчество было не просто профессией, а образом жизни. Его отец, Константин Симонов – один из самых ярких представителей советской литературы, поэт, драматург и военный корреспондент, чьё имя навсегда вписано золотыми буквами в историю отечественной культуры.
Необычная судьба Алексея Симонова представляет собой удивительный синтез разных творческих направлений. Переводчик, журналист и кинорежиссёр – каждая из этих профессий требует особого таланта и преданности своему делу. Но особенно интересно то, как наследие знаменитого отца повлияло на становление его сына как творческой личности.
В интервью Алексей Кириллович приоткрывает завесу над тайнами своего детства, делится воспоминаниями об отце и рассказывает о том, как формировался его собственный творческий путь. 8 августа Алексей Симонов отметил свой 86-летний день рождения.
Алексей Кириллович мы от всей души Вас поздравляем! Ваш жизненный путь — пример мудрости, профессионализма и неиссякаемой энергии. Желаем Вам крепкого здоровья, душевного тепла и благополучия!
***
– Алексей Кириллович, когда началась война, Вы были совсем маленькими. Что Вам родители рассказывали об этом времени?
– Начало войны не было зафиксировано в семейной хронике. К осени стало ясно, что из Москвы надо уезжать, поэтому семья отбыла в эвакуацию в Челябинск.
Единственное, чем отмечено начало войны — 22 июня 1941 года мама получила свой диплом в Литературном институте. Она окончила факультет редактора-критика, но пошла работать в совершенно неожиданное место – в танковую промышленность. К 1943-му году она была заведующим отделом снабжения цветными металлами Наркомата тяжёлой промышленности. Но всё это я узнал только спустя годы… А в 1943-м году мы вернулись из эвакуации.
– А Вам отец что-нибудь рассказывал о войне?
– В 1956 году я кончил школу и уехал в экспедицию. Отец был очень мною доволен, ему эта идея понравилась. Хотя я рисковал, потому что еще год – и меня заберут в армию. И отец писал мне, что он на фронте никогда не шёл на риск без серьёзного обдумывания дела, никогда не поддавался слабости, и мне не советовал этого делать.
Отец косвенно делился со мной воспоминаниями о войне, и единственная история, которую я запомнил из этих бесед, впоследствии обнаружилась в его дневниках. В Керчи, во время бомбежки, он укрылся между ящиками. Он рассказал мне, что это были ящики с минами, а немцы Керчь бомбили.
Сейчас я перечитываю очень интересные письма. Удивительный человек папаша мой. Уважаю я его всё больше и больше. Вроде за много лет должен привыкнуть к его известности, к его произведениям, но…
В одном из таких писем отец писал: «Я, наверное, не храбрый человек, я, скорее, человек, исполняющий свой долг. А храбрых людей я видел на войне. Это отдельная порода людей».
– А Вам было и самому интересно узнать о войне?
– Профессионально я уже к 20-ти годам представлял, что такое военная корреспонденция, хотя я никогда не был на войне.
По-настоящему понимание нерва этой войны пришло ко мне поздно. Больше всего я его получил, когда отец стал снимать документальный фильм «Шёл солдат». К нему каждый день приезжали два-три солдата-орла с тремя орденами Славы: 1-й, 2-й и 3-й степени! Вот это кино про героев для отца очень многое значило, а у меня какое-то совершенно особое ощущение появилось. Я несколько раз присутствовал на этих съемках, поскольку они проходили в отцовском кабинете: на первом этаже дома 2 на улице Черняховского. А я жил в доме 4
– А кто, по Вашему мнению, из детей войны смог продолжить дело своих отцов?
– Ну, например, Андрюша Смирнов и его «Белорусский вокзал». Отец считал, что это лучшая картина о войне. Есть даже письмо в Научно-исследовательский институт киноискусства, в котором он писал, что это лучшая картина, смысл и дух войны в ней сохранены безупречно. Отмечу фильмы «Иди и смотри» Элема Климова, «Звезда» Николая Лебедева, в котором уже появляются элементы игровой войны.
Всё моё поколение выросло на реальном представлении о войне, мы дети своих отцов. В этом ощущение единства: я думаю так же, как мой народ, воюю так же, как мой народ, делаю то, что делает мой народ, и этим счастлив.
– Почему важно говорить о детях войны, об их опыте?
– Я готов говорить о войне через призму воспоминаний моего отца. У него были сложные отношения с войной. Например, в прекрасной картине «20 дней без войны» Алексея Германа есть запоминающийся эпизод с участием Алексея Петренко. Актёр играет человека, который едва не сходит с ума, рассказывая о предательстве жены во время его пребывания на фронте. Константин Симонов требовал удалить этот эпизод из фильма. После долгих споров нам удалось убедить его сохранить сцену благодаря поддержке Георгия Александровича Товстоногова, считавшего этот фильм лучшим о войне. Герман, проявив режиссёрский гений, трое с половиной суток снимал сцену в пустом поезде, гоняя его по запасным путям под Ашхабадом, создавая нужное актёру настроение отчаяния. И это сработало.
– Вы часто обращаетесь к творческому наследию отца?
– В последнее время часто перечитываю его работы, открывая для себя новые грани. Я читаю популярные стихи, хотя помню их наизусть. Я часто обращаюсь к письмам.
Поделюсь такой историей. В 1978 году было решено выпустить полное собрание сочинений Симонова в десяти томах. А в конце августа 1979 года он скончался. По завещанию отца мы развеяли его прах на Буйничском поле под Могилёвом.
Ни одно издание не сообщило о месте развеяния праха. В некрологе лишь упоминалось о предстоящих похоронах на Новодевичьем кладбище. Звонили с вопросами о дате похорон, но мы отвечали, что похорон не будет. Даже Василий Михайлович Песков, корреспондент «Комсомольской правды», не смог опубликовать материал с Буйничского поля.
Когда мы вернулись с поля, нас вызвали к Зимянину, секретарю ЦК КПСС по идеологии. Наш секрет стал известен, хотя никто не знал, что именно я развеял прах отца. По этому поводу сразу отозвались оба моих приятеля – Вознесенский и Евтушенко написали стихи, где описали образ сына, развеивающего прах отца. Им эта идея очень понравилась.
– Одно из самых пронзительных стихотворений Константина Симонова – «Жди меня». Какое у Вас к нему отношение?
– У стихотворения «Жди меня» есть две особенности: в нём нет войны, и оно очень простое. Это на самом деле письмо. История создания проста: Симонов был влюблён в Валентину Серову всю весну 1941 года, затем отправился на войну. В июле 1941 года он попал в полк, который позже описал в книге «Живые и мёртвые».
Когда Симонов приехал в Москву, поехал на дачу Льва Кассиля. Было жарко, тихо, и не было никакой войны. В эти дни он написал стихотворения «Жди меня», «Майор привёз мальчишку на лафете» и «Не сердитесь». Я лично считаю, что «Не сердитесь» в несколько раз лучше, чем «Жди меня». Ну, могу себе это позволить, я — человек заинтересованный.
Отцу предложили прочитать эти стихи на радио, но отец опоздал к началу эфира. Когда он пришёл, диктор уже дочитывал второе стихотворение. Тогда Симонов прочитал последнее – «Письмо любимой женщине»: «Жди меня». И если представить себе, что это письмо, а не наслаивать на это все горы легенд, которые вокруг стихотворения рождались, то тогда всё понятно и достаточно просто.
– Алексей Кириллович, Вы переводчик, писатель, кинорежиссер и журналист. Как Вы пришли к выбору профессии?
– Я удачно начал, и именно с переводов. Первый рассказ, который я перевёл, был «Солнечные берега реки Леты» американского писателя Ирвина Шоу. И мне это очень понравилось. Потом мне предложили работу в издательстве Художественная Литература. А когда ушёл из издательства, то отправился на Высшие режиссёрские курсы. Стипендии у меня не было, и я зарабатывал писанием рецензий.
– А в журналистике какие темы Вам больше всего нравились?
– Ближе всего мне журналистские расследования. Ведь способ журналистского расследования годится отнюдь не только в детективных или уголовных делах. Чем больше ты знаешь о том, что произошло, тем лучше можешь об этом написать.
– А как Вы пришли к кинематографу?
– Когда я окончил школу, хотел поступать во ВГИК. Но у меня было внушенное ощущение, в том числе и отцом, что я недостаточно зрел для этого института. Ведь режиссер — это человек, который пытается построить свой мир либо из готовых блоков (когда это документальное кино), либо из полностью придуманных деталей мира: красок, музыки. И я понял, что буду копить жизненный опыт. Тогда я отправился на третий Международный геофизический год в центральную часть хребта Сунтар-Хаята в Якутии
По приезде из экспедиции я пошел поступать во ВГИК. Со мной там приключилась неоднозначная ситуация. Консультацию вёл некий преподаватель, который, произнес фразу: «Вы должны помнить, что режиссура – искусство крайне тонкое. Нельзя одинаково ставить Шекспира и Чехова, Пушкина и Бабаевского, хотя каждый из них по-своему хорош».
Когда я услышал «Пушкин и Бабаевский», я понял, что я учиться там не буду! Хотя, если бы я поступил, учился бы на одном курсе с Андреем Смирновым.
«И этому вы собираетесь нас учить?» – выкрикнул я. – «Вы что, хотите сказать, что Пушкин и Бабаевский – это явление одного порядка?». А он ответил: «Вы что, собираетесь со мной спорить?». И выгнал меня.
И я выбрал Институт восточных языков, индонезийское отделение. Почему индонезийское? Потому что, в этом языке простая письменность, все пишется латинскими буквами. Там нет никаких крючков, иероглифов… И я его окончил.
Но я всё-таки снял около 20 документальных картин! Я считаю, что в неигровом кино сделал больше, чем в игровом. Один из лучших фильмов – картина о Галине Сергеевне Улановой «Мир Улановой».
Игровых картин я снял всего пять. Моя первая картина «Вместо эпилога» – дипломная работа, которую мы снимали на Мосфильме с моим другом Вадимом Зобиным, в ней снимались очень хорошие артисты.
Вторая работа – «Обыкновенная Артика». Надо сказать, что это была хорошая школа для меня. В двухсерийном фильме основное действие происходит в кают-компании, где живут на 49 метрах девять человек. В фильме снялись Олег Даль, Ролан Быков, Виктор Павлов, Афанасий Кочетков, Олег Анофриев. Был очень сильный актёрский состав, и в эту девятку я включил слесаря Валентина Ерофеева из подмосковной Дубны, который актёром не являлся, но ходил со мной на яхте.
Потом пришёл сценарий Трунина «Резервисты» на Ленфильм, где рассказывалось о ребятах, едущих на переподготовку. И я по нему снял фильм «Вернёмся осенью». Там был хороший актёрский состав, но из неизвестных артистов. Мне долго их не утверждали, но потом я добился одобрения.
Следующая картина была «Отряд». К этой картине у меня печальная претензия к самому себе. Я сильно опоздал! Надо было её сделать на пять лет раньше, чтобы отец смог посмотреть. В 1985-м году «Отряд» получил первую премию на 40-летие Победы. В этой картине впервые снялись Сергей Гармаш и Дмитрий Брусникин.
Фильм «Мой нежно любимый детектив» — комедия с элементами английского юмора. В главных ролях: Екатерина Васильева (Шерлок Холмс), моя жена Галина Щепетнова (доктор Ватсон), Валентин Гафт (инспектор Лестер).
Ну и пятая картина – «Процесс» по сценарию Анатолия Гребнева. Это двухсерийная история про процесс в суде. Он написан на основе ростовского и московского торговых дел.
– Алексей Кириллович, Вы принесли нам новую книгу, о чем она?
– В 2024 году вышла книга «Софья Леонидовна. Оренбургский след», у которой два автора: я и мой отец. В нее вошли повесть Константина Симонова «Софья Леонидовна». Она была опубликована в 1985 году и больше не издавалась. И отрывок из последнего произведения отца «Глазами человека моего поколения». Он ее надиктовал в 1979 году за несколько месяцев до смерти. Мне было интересно разобраться в семейной истории, так как прототипом героини повести стала тетя Константина Симонова Софья Оболенская. Она была выслана во время репрессий 30-х годов ХХ века из Ленинграда и расстреляна в Оренбурге. И в книге Софья Леонидовна предстает в образе советской подпольщицы, действовавшей в оккупированном немцами Смоленске зимой 1941-42 годов.
Моя задача заключалась в том, чтобы проследить как биографические конкретности превращались у Константина Симонова в художественную ткань повести.
Илья Васильев, студент Института журналистики, коммуникаций и медиаобразования МПГУ
Наталья Кодола, доцент МПГУ