Самое удивительное качество Богданова было – неодолимое стремление видеть людей такими, какими они могли бы быть. Он находил в каждом, с кем сталкивался, какую-то особенно понравившуюся черту, ее пестовал, и преображал, обычно возвышая, образ живого человека согласно своему особому видению. Подчас вопреки фактам, даже здравому смыслу – и самое поразительное, что многие люди действительно становились лучше, интереснее. Он додумывал, иногда просто сочинял детали из биографии, приписывал заслуги и добрые помыслы, о которых, моет быть, они и не догадывались, но потом уже становилось неудобно как бы не соответствовать… Это относилось к коллегам, к начальникам и политическим фигурам, руководителям СМИ, студентам, заезжим практикантам, родственникам коллег…
Наверное, сказался опыт работы в студенческом театре Ленинградского университета, которым он всегда очень гордился. Но несомненно, это было созвучно веяниям времени, когда в воздухе носилось ожидание перемен, и делание увидеть лучшее в будущем, нащупать его ростки сегодня овладело умами и душами.
Богданов был не просто сыном своей эпохи, он был ее отражением, ее живым воплощением, во всем единстве противоречий, ее голосом, который многократно умножился в том деле, которому он посвятил основную часть жизни — Союзу журналистов России, и который благодаря его личному участию долгие годы представлял совершенно невероятное сообщество бесконечно разных персонажей , характеров, дарований – и вместе с этим уникальное единение в самых важных вещах. С человеческим лицом.
Он любил людей (редкое на самом деле качество). Из многих видов людей он беззаветно и совершенно иррационально любил журналистов. Разных. Очень разных. Всех. Так же, как он, любил журналистов разве что только Ясен Николаевич Засурский, постоянный конфидент и наставник Богданова, старший товарищ. Засурский, Генрих Юшкявичус, Михаил Ненашев, Борис Резник, Николай Бакшевников – эти шестидесятники, его постоянные собеседники и наставники, были рядом долгие годы, и стали частью того мира, который создавал, лелеял и пестовал – не в воображении уже, а в жесткой и подчас страшной реальности.
Первый раз мы встретились в 1984 году, когда я по совету друзей из «Советской России» принесла в отдел писем «взрослой» партийную газету материал, который завернул мой главред Геннадий Селезнев, посчитавший его слишком радикальным. Я спустилась с нашего 6 этажа на улице Правды, минуя этаж цензоров, на 4 . В кабинете Богданова царил радостный беспорядок, он быстро прочел материал, и понес главному редактору, Ненашеву. Тому понравилось. Через день текст опубликовали без сокращений, через неделю я разбирала гору писем и готовила целую полосу откликов, который все поступали и поступали. Материал назывался «За кого мне выйти замуж?» — о том, как самостоятельные профессиональные девушки не хотят стирать носки неудачникам и предпочитают делать карьеру. И потом еще несколько материалов…
Но вскоре я ушла в декрет (о котором Богданов также сочинил апокриф), и увиделись мы уже в середине 1990-х, на конференциях у Засурского. Богданов уже руководил СЖР и звал к себе, но, честно говоря, никакой мысли променять успешную журналистскую работу на Союз у меня не было, хотя мой первый редактор, бывший капитан «Алого паруса» Павел Гутионтов работал у Богданова. Изменил все один день в декабре 2000 года. Богданов попросил написать о не памяти погибших. Уже были убиты Ногин и Куринной в Югославии, погиб Дима Холодов, другие коллеги. Я пришла в ЦДЖ, и была просто убита увиденным. Маленькие дети погибших на сцене, им дают какие-то электронные подарки плачущие представители фирмы «Самсунг», плачущие вдовы и родители в полупустом зале, у самого Богданова глаза на мокром месте, из главных редакторов один Павел Гусев, никого с ТВ, никаких слов, никаких камер… Я написала тогда в своей «Независимой» очень злую заметку о том, что страна, которая не помнит своих погибших репортеров, глубоко больна, и будет только хуже. Богданов один делал то, что должно было делать государство и корпорации.
Тогда я еще не знала, что через три года я сама стану членом семи погибшего журналиста.
В 2001 году я , сама для себя неожиданно, пришла работать в СЖР.
Душой этой огромной организации был Богданов. Не просто лидером, именно душой. Поэтому к нему тянулись. Поэтому ему помогали. Поэтому он стал заметной фигурой не только в России, но и на международной арене- после первого и единственного Международного форума МФЖ в России в 2007 году он стал членом Исполкома МФЖ, и голос российских журналистов долгие годы слушали в мире, и прислушивались к нему. Надо сказать, на иностранных коллег его характер, его манера, доброжелательность также производили неизгладимое впечатление. Отголоски стереотипов «холодной войны» были разбиты во время дружеских встреч в России и в других странах благодаря человеческим отношениям и профессиональным разговорам.
Можно много говорить – и это будет сказано непременно- о влиянии СЖР на законодательство, о регулярной защите прав, о поддержке региональных проектов, о многом, чем был славен Союз Богданова и его эпоха.
Главное, не кажется, все же- это человечность, это безграничная любовь к профессии и к людям этой профессии.
Не раз и не два в коридорах СЖР появлялись довольно странные люди – молодые и старые, с котомками и в модных джинсах, они спрашивали, как пройти к Богданову. Они искали помощи, и знали, что тут ее получат.
Светлая память нашему председателю, и его эпохе, которая научила стольких людей деятельному добру.
Н. Ажгихина, секретарь Союза журналистов России в 2003-2016