Начнем с того, что почти 90 лет — с 1918 по 2011 год — Пушкин и «Известия» были соседями. В марте 1918-го редакция перебралась в Москву и поселилась в бывшем издательском доме Ивана Сытина наискосок от памятника Пушкину по ту сторону Тверской улицы. Через девять лет для «Известий» было построено здание ближе к Страстной площади, поодаль от старинного женского монастыря. Пушкин наблюдал пеструю жизнь столицы под трезвон трамваев и голоса клаксонов. В 1937 году монастырь, в одном из приделов которого были родовые усыпальницы Чаадаевых, Голицыных и других знатных дворянских фамилий, был разрушен. 13 лет смотрел христианин Пушкин на это опустошение и только в 1950 году перешагнул Тверскую, чтобы встать бок о бок с «Известиями».Так, ставшая расхожей фраза «Пушкин — наше всё» приобрела для «Известий» отдельный смысл.
На протяжении многих лет Пушкин помогал нашей газете в творческих поисках. Его славное имя пришло на страницы «Известий» с первых номеров газеты и уже никогда их не покидало. В 1934 году на Первом съезде писателей СССР с докладом «О поэтике и поэтическом творчестве» выступил главный редактор «Известий» Николай Бухарин. 31 августа газета напечатала текст доклада на двух полосах. Докладчик возвысил Пастернака, отдал партийное должное Маяковскому и Демьяну Бедному, задним числом покритиковал Есенина. Но в пример всем поставил трудолюбие Пушкина: «Нужно помнить, что действительные великие мастера, даже люди «легкого дыхания», как Пушкин, наш замечательный гений, «беспечный» и «легкомысленный», был тружеником, эрудитом и стоял на самой вершине современной ему культуры».
Конечно, этапными и знаковыми в известинской пушкиниане становились номера газеты, приуроченные к памятным датам — в 1937, 1987, 1999 годах. В них и заглянем.
Первые полтора месяца 1937 года газета, как и вся страна, торжественно и пышно отмечала 100 лет трагической дуэли «величайшего русского поэта, родоначальника новой русской литературы, гения русского народа». Но, казалось бы, что уж так ликовать по поводу годовщины убийства? Объяснение очевидно. Каждое поколение отечественных политиков использовало пушкинские даты — и рождения, и смерти — для косвенного, а то и прямого самоутверждения. В феврале 1937-го на торжественном заседании в Большом театре Москвы (подробный отчет в «Известиях»), где в президиуме восседали Сталин и все члены Политбюро, комсомольский поэт Александр Безыменский зачитал верноподданническую оду: «Да здравствует гений бессмертный ума! / И жизнь, о которой столетья мечтали! / Да здравствует Ленин! Да здравствует Сталин! / Да здравствует солнце, да скроется тьма!» Организаторов торжеств не смущал холодок смерти в юбилее: ее флюиды витали в мрачной атмосфере 1937-го.
Через полвека 150-летие пушкинской гибели отмечалось без очевидной пропагандистской заданности: времена наступали либеральные, горбачевские. Ангажированность пушкинской даты просматривалась, пожалуй, лишь в перепечатке «Известиями» (9 февраля 1987 года) из ленинградской «Красной газеты» статьи 60-летней давности «Пушкин был русской весной» Анатолия Луначарского. Романтически настроенный первый нарком образования революционной России описывал виртуальную встречу с поэтом: «Мне представилось, что я действительно видел его там (в Святых Горах. — «Известия»)… будто он поднял голову и посмотрел на нас, людей, живущих через 100 лет, рассеянным взором. И за рассеянностью этих темно-карих глаз была огромная, ушедшая в себя мысль…»
В одном из февральских номеров 1987 года репортер «Известий» Руслан Армеев рассказал о поездке в Ленинград на Черную Речку, к месту дуэли. Кусочек свинца, убивший поэта, разумеется, не нашел. Но в архивах обнаружил любопытный документ. По нему выходило, что если бы Пушкин не был убит, он был бы приговорен к повешению в соответствии с указом Петра I от 14 января 1702 года, остававшимся в силе и через 135 лет («за участие в дуэли — казнь виселицею»). Комиссия военного суда приговорила к казни поручика Геккерна (Дантеса). «Такому же наказанию подлежал бы и Подсудимый Камергер Пушкин», — говорилось в решении суда, но так как он умер, «то осуждение его за смертию прекратить». Дантес отделался испугом: его как иностранца конспиративно отправили в Париж.
Кульминационной в известинской пушкиниане стали первая июньская неделя 1999 года и номер от 5 июня, посвященный 200-летию со дня рождения поэта (6-го, в воскресенье, газета не выходила). В пяти номерах были собраны лучшие газетные силы. Юбилейный восьмиполосный номер открывался хлесткой публицистикой «Их Пушкин» на тему ангажированности великих имен в пропагандистских целях, на этой же полосе было предоставлено слово и самому Александру Сергеевичу. В рубрике «Факт и комментарий» сообщалось: «На днях вышли в свет мемуары бывшего генсека ООН Бутроса Гали, поведавшего о закулисных интригах госсекретаря США Мадлен Олбрайт». Комментарий Пушкина — его публицистическая статья 200-летней давности «Неизбежный закон»: «С некоторого времени Северо-Американские Соединенные Штаты обращают на себя в Европе внимание людей наиболее мыслящих… Но несколько глубоких умов в недавнее время занялись исследованием нравов и постановлений американских… Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось. С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве».
Четвертая полоса юбилейного номера целиком отдана Пушкину, она так и называется «Пушкинская площадь». Нашлось место поэту и на иностранной полосе. Статья «Хоругвь Европы и просвещения. Пушкин и геополитика» — отклик на горячие события, захлестнувшие Балканы в 1999 году.
11 лет спустя, в 2010 году, гордое пушкинское имя еще раз прозвучало на всю планету: в честь заслуг нашего великого соотечественника и признания его вклада в мировую культуру ООН учредила международный праздник — День русского языка, назначив его именно на 6 июня. На следующий год соответствующий президентский указ вышел и в России. Примечательно, что еще в 1996 году русская община Крыма объявила 6 июня Днем защиты русского языка и с тех пор отмечает его ежегодно. Уже тогда «великий и
могучий» нуждался в защите…
Станислав Сергеев,
ведущий Исторического клуба «Известий»