Известному сатирику и телеведущему исполнилось 80
24 октября отмечает юбилей Лев Новоженов — сатирик, журналист, телеведущий, основатель и вдохновитель раздела «Сатира & Юмор», без которого трудно себе представить «Московский комсомолец» рубежа 1980–1990-х. Накануне знаковой даты мы встретились с легендой отечественной журналистики.
«Супруга подарила жесткий матрас, хотя старый меня устраивал»
— Лев Юрьевич, три раза по 25 вы праздновали в 2021 году, тогда буйствовал ковид, но сейчас возможностей больше. Собираетесь ли наверстать упущенное и отпраздновать с размахом?
— Нет, потому что в такое время надо чуть скромнее быть. Сейчас свой коронавирус у нас, в виде беспилотников, — одно сменило другое. Но что-то будет, по мере возможности.
— Просыпаясь утром в свой день рождения, о ком вы думаете прежде всего? Кто должен прислать смс, позвонить обязательно?
— Бывает по-разному. Кто-то неожиданно поздравляет. А есть постоянный список: родня, жена, племянники, мой брат. Со временем круг сужается… Не думаю, что я настолько важная птица, что меня завалят звонками…
— Правительственных телеграмм не ждете?
— У правительства других дел разве мало?
— Что вам обычно дарят близкие? Если брать с момента, когда вы вышли на пенсию?
— Я на пенсии тридцать лет уже, поскольку застал времена, когда в шестьдесят на нее выходили. Супруга мне уже подарила жесткий матрас, старый меня устраивал, но четыре ночи я сплю на новом. А предыдущий достался по наследству узбекам-гастарбайтерам.
— Отмечать в ресторане планируете или дома?
— В ресторане.
— Я это спросил, чтобы выведать все кулинарные тайны семьи Новоженовых…
— Моя жена — королева котлет. Вообще я предпочитаю традиционную пищу: оливье (с его помощью в любое время себе Новый год можно устроить). Селедку под шубой. И люля-кебаб из баранины.
— У вас есть где делать люляшки?
— Мангал есть, но этим мои друзья занимаются, шашлычных дел мастера. Сам я ничего не готовлю, разве что могу пельмени сварить или яичницу пожарить.
— С хлебом насущным разобрались, давайте теперь о хлебе духовном поболтаем. Какие книги у вас вышли с момента прошлого большого интервью?
— Я в голове не держу, что когда издаю. Нового материала у меня нет: все что мог высказал устно, письменно и в интервью. Последняя по времени и хронологии книга называлась «Сугубо личное, или Искусство жить неправильно». И еще одну я к 70-летию выпустил ограниченным тиражом и раздал друзьям — «Надоело быть хорошим человеком».
— Ряд известных писателей и деятелей культуры сами соцсети не ведут: мы видим посты от имени звезд, но понимаем, что их делает на самом деле SMMщик, специально обученный человек. У вас ВКонтакте восемь тысяч френдов, а в «запрещенной» сети — пять тыщ. Неужели сами удерживаете внимание аудитории?
— Конечно, сам. Не настолько важный я человек, чтобы поручать это кому-то, секретаря у меня нет. Но с социальными сетями я завязал.
— Почему?
— Во-первых, Интернет работает вкривь и вкось. Во-вторых, я подустал. Это же вообще вещь исповедальная, бывают моменты, когда хочется говорить о сокровенном. Но иногда лучше этого не делать, особенно мне надоело отвечать на комментарии, с кем-то бодаться, что-то доказывать. Пусть другие этим занимаются, а меня — увольте.
— Делаете ли вы некие ежедневные заметки? Дневники Льва Новоженова существуют?
— Когда-то делал, записи где-то валяются, но перечитывать их охоты совершенно нет. Но других читаю и восхищаюсь. Сейчас у меня на столе дневники Софьи Толстой. Парадоксально, что вся семья Толстых — сам Лев Николаевич, жена, дети, племянники — все вели дневники.
«Подмосковье — это целый космос, исключающий стремление куда-то еще»
— Своей супруге вы не диктуете тексты? Помогает ли она вам с литературной работой?
— Недавно у меня была программа «Философическая минутка» на RTVI — так вот, ее жена помогала делать: нужно было снимать видеоролики и передавать телеканалу. Это был последний опыт работы такого рода. Сейчас необходимости нет, но она что-то пересылает по просьбе разных издательств и журналов. Она же все мои книги собрала, от первой до последней. Так что у меня своя Софья Андреевна есть — может быть, не такого масштаба, как легендарная, но есть.
— Знаю, что вы обосновались в Подмосковье, — насколько это тихое место?
— От нас до Новой Москвы один километр. Живем, получаем кайф, слушаем, как летают птички над головами…
— Насколько я понимаю, вы ведете размеренный образ жизни, но всегда же остается туристический вишлист. Камчатка, Гималаи, далекие тропические острова — где бы вы хотели побывать за следующие 25, до ста?
— Меня устраивает то, что под боком. Бородино, пушкинские Большие Вяземы, Саввино-Сторожевский монастырь. У нас еще и толстовские места — думаете, Софья Андреевна случайно вспомнилась? Классик неподалеку гостил, в особняке в Крёкшине (у Владимира Черткова, душеприказчика графа. — И.В.), здесь ему памятник поставили. Подмосковье изучить до конца невозможно, это целый космос, исключающий стремление куда-то еще.
Пару лет назад мы побывали в Риме — я тогда попрощался с Италией, потому что мне сложно путешествовать, когда все летает со скрипом, едет со скрипом… Когда сидишь в аэропорту и ждешь отмены плана «Ковер».
Зачем писать юмор, когда и так все смешно
— Готовясь к этой беседе, я посмотрел в архиве газеты за октябрь 1989, 1990 и 1991 годов, изучал полосы «Сатиры…». И вот что удивило: авторы карикатур, афоризмов, рассказов и фельетонов смеялись над перестройкой и над не хотевшими перемен партийными деятелями, над Горбачевым и Ельциным, над верноподданными советскими писателями и диссидентами. Можно было все! И бича сатиры все боялись. Спустя десятки лет, кажется, уже не боится никто, юмористический жанр растерял свою силу. И мир стал другим. Почему так произошло?
— Ответов на это может быть несколько, а один возможный я даже не знаю кому принадлежит — у нас же считается, что все самое смешное придумали Жванецкий и Задорнов. Фраза звучит так: зачем писать юмор, когда и так все смешно. Наша действительность становится все смешней и страшней (черный юмор никто не отменял, это весьма востребованный жанр). Не буду называть имена, но «королями» теперь становятся люди, смешившие зрителей в КВН. Это первая иллюстрация к тому, что я сказал. Читаешь новости и думаешь: как это возможно?! Оказывается, возможно, еще как! С экрана и с трибун говорится такое, что ни в одни ворота не лезет. Но как-то пролезает! Кажется, сама жизнь превратилась в карикатуру!
Иван Волосюк
