Никифоров Борис Александрович окончил факультет журналистики МГУ им. М.Ломоносова в 1965 году, В средствах массовой информации работает с 1965 года , в Высшей школе комсомола при ЦК КПСС, издательстве «Молодая гвардия».
***
На свет я появился две недели спустя как немецкие танки загремели по польской земле – началась Вторая мировая война, а через чуть более полутора лет и к нам пришла война – Великая Отечественная война.
Мое только что просыпающееся сознание не позволяло мне объемно и глубоко видеть и понимать все происходящее того времени.
Где начало моих первых запомнившихся впечатлений детства?
Мой взор в глубины детства вырывает лишь отдельные картинки былого, того тяжелейшего для страны времени.
Жил я в Ульяновске, в городе далеком от войны. Отца я не помню: он ушел политруком на фронт в начале войны, а в августе 1942 года погиб. Воспитывали меня бабушка, дедушка и мама. Но маму я видел редко – она часто по работе ездила в Мелино (ныне Димитровград) в 80 километрах от Ульяновска, уезжала рано утром на рабочем поезде, когда я еще спал, а возвращалась ночью.
Какие же события военного времени уместились в моей детской памяти? Запомнилось, что время было холодное. Как же было холодно зимой в доме, и я мерз и все время был в шапке и большой тужурке не по размеру с завернутыми рукавами. Радовался, когда бабушка вечером топила печку и руки можно было погреть. Но дрова она экономила и ночью накрывала меня двумя одеялами, заботливо подсовывая их под мои бока.
А были ли счастливые минуты в моем военном детстве? А вспоминается только один упоительный момент. И был ли я счастлив еще так в то время, как тогда, когда мама принесла американскую коробку яичного желтка! Как же запомнилось это ярко-ярко, потому, видимо, что это действительно был самый счастливый день из моего детства того времени. Помню ту желтую коробку с американскими звездами и как я зачерпнул ложку желтого порошка, и как все во рту слиплось и язык не шевелился, и мама, бабушка и дедушка весело смеялись. А было как невероятно вкусно. Вкуснее кускового сахара, кусочек которого мне иногда давали к чаю из листьев малины, крапивы, смородины. Однажды я видел в продаже наш яичный порошок и купил его – так захотелось вспомнить то счастливое мгновенье военного детства.
Я хвастался, что ел вкуснейший яичный порошок, с упоением рассказывая об этом соседской девочке Наде, которая училась уже в старших классах. А она рассказывала мне как же хорошо жили раньше, какие булочки с изюмом были. «Ой, какая я глупая была, — говорила она,- из булочки только изюм выковыривала». И она посвящала меня, что такое изюм и какой же он вкусный.
На Ульяновск, хотя он и был глубоко в тылу, налетали немецкие самолеты, пытаясь разбомбить железнодорожный мост через Волгу. «Зенитчики, ночью два самолета отогнали», — как-то сказал мой дедушка. И потому город к ночи погружался в кромешную тьму, мрак опускался на город – окна во всех домах занавешивались. Бабушка тщательно закрывала шторами, сшитыми из кусков сукна, все окна оклеенными полосками бумаги на случай налета немецкой авиации – если рядом упадет бомба, чтобы стекла не вылетели. Бабушка заставляла меня выйти на улицу. «Посмотри, — говорила она, лучик не пробивается». За не плотную светомаскировку предполагалось суровое наказание. Я спускался по темной лестнице (мы жили на втором этаже), выходил на темную, безлюдную улицу. Никакого движения. Город погружался в мрачное безмолвие – в окнах беспросветных ни одного лучика. Было неприятно, страшновато, но я вида не показывал.
Поговаривали о дерзкой банде «Черная кошка». И у нас она была, но в нашем районе работали лишь мелкие ворошки. К нам в сарай залезали, что-то унесли. Дедушка особенно сокрушался, что забрали лопату и топор, а бабушка радовалась что погреб, который был вырыт в сарае и был накрыт тряпьем, не заметили. Так хранилась картошка, вот это было бы тяжелой утратой.
С Курской дуги в Ульяновск привезли два немецких танка «Тигр» и «Пантера». Их установили перед входом в Дом офицеров, недалеко от танкового училища и ребятишки любили влезать на них и я залезал. Мы гордились, что Красная Армия разгромила в той битве немцев с их грозным оружием.
Мы тогда еще не знали какой ценой это досталось: потери наши в той битве были намного больше, чем у немцев и в танках, и в солдатах. 500 танков наших было подбито, немцы потеряли 300. Но мы тогда победили, переломили им хребет после чего они не смогли оправиться и уже ни что не могло остановить нас на пути к Победе.
День Победы 9 мая 1945 года выдался блестящим, солнечным, праздничным. Я спустился во двор погулять, а вскоре прибежала Надя с восторженным криком: «Победа! Победа! Победа». Она схватила меня за руки и начала прыгать и я прыгал с ней «Война кончилась, Немцев победили и булочки с изюмом опять скоро будут», — говорила она.
И потянулись с Запада вереницы машин, трофейной техники, нашей. Я подолгу смотрел из окна. Иногда конца не было видно. А потом мимо нашего двора водили пленных немцев. Они строили дома, возводили линию электропередачи. И не было в них удрученности, понурости. Ульяновцы смотрели на них без злобы, никакой ненависти к нашим бывшим врагам не было. Напротив, доброжелательное было к ним отношение, давали им продукты. И это не смотря на то, что у многих кто-то погиб, вот от них, как мой отец. И я что-то иногда давал, как-то немец мне дал свистушку.
Свой трудовой путь я начал по комсомольской путевке на строительстве железной дороги на Качканар. Был путейцем, плотником, электросварщиком, дворником. А потом, закончив МГУ работал в газетах «Известия», «Строительной газете», издательстве «Молодая гвардия». Стал кандидатом исторических наук.
Борис Никифоров