ЖУРНАЛИСТИКА СЕГОДНЯ: СВОБОДА СЛОВАИЛИ СОБСТВЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ?

Курсант Сергей ГАРИФУЛЛИН. Команда «Курсантский Проспект».

«Есть полторы газеты и полтелевидения»
Ю. Шевчук во время беседы с В. Путиным. Май 2010

Свобода слова - право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Именно это определение «свободы слова» самое распространенное в Интернете. Это же определение вы можете прочитать, открыв основной закон страны, нормативно-правовой акт высшей юридической силы государства - конституцию РФ. Я журналист, живущий в молодом и амбициозном демократическом государстве. Поэтому меня нелепо спрашивать -  свобода слова или безопасность?  Сделаю круглые глаза и скажу: «В России журналист может писать на любые социально-значимые проблемные темы. А его безопасность гарантирована законом. Что тут вообще обсуждать?».

Действительно, тут обсуждать нечего. Обсуждают где-нибудь в Испании на международном съезде журналистов году в 2005-м. 141-е место по уровню свободы слова наобсуждали. Тоталитарная Северная Корея стала 196-й. Интересная статистика. Но мой кредит доверия к власти предельно высок. Поэтому я, как уважающий себя журналист, в клевету иностранных диверсантов не поверю. «В России абсолютная свобода слова и точка!» - так я думаю с 1993 года. За 18 лет у меня было много псевдонимов. Вот лишь несколько: Дмитрий Крикорьянц, Сергей Назаров, Влад Листьев, Максим Зуев, Вадим Кузнецов. Использовал в творчестве и «женские» псевдонимы: Елена Шестякова, Ольга Котовская, Анна Политковская. Всё это время пока я выполнял свой журналистский долг – из-под моего пера выходила лишь чистая правда. Государство в свою очередь обеспечивало мою безопасность. И вроде всё прекрасно, если бы не один казус: очень люблю деревья. Как узнал о планах вырубки Химкинского леса, сердце кровью облилось. Впервые показалось, что с позицией власти категорически не согласен. Я - журналист, имею право на личное мнение. Сейчас оформлю своё несогласие в материал. Только бы псевдоним выбрать подходящий… «Олег Кашин», думаю, подойдет.

Работаю день и ночь. Всё больше поражаюсь позиции власти. В голове чуть даже не родился вопрос: « Что вообще в моем молодом демократическом государстве происходит»?!  Хорошо, кстати, что так и не родился. Ведь задай я его, то ненароком 6 ноября 2010 года около 00:40 меня могли бы  жестоко избить возле дома на Пятницкой улице в Москве два неизвестных лица. В результате нападения я бы получил переломы ног, верхней и нижней челюстей, сотрясение головного мозга, травматический отрыв фаланг пальцев. После такого у меня, как у любого нормального человека, появится много вопросов, первые из которых: «Зачем мне все эти увечья за какой-то лес? Кому же так мешают деревья? Кому же так мешаю я?». Вывод: мне этот псевдоним не подходит, а вам?

25 ноября 2010 года к Олегу Кашину зайдет Леонид Парфенов. Вечером этого же дня он станет первым лауреатом премии Влада Листьева.  Парадокс, но факт: церемонию не будут транслировалась ни по Первому каналу, ни по телеканалу «Россия». О знаменитой речи Леонида Парфенова общественность узнает из Интернета. Ниже приведены наиболее громкие фразы из выступления великого журналиста.

«После подлинных и мнимых грехов 90-х в 2000-е годы в два приема — сначала ради искоренения медийных олигархов, а потом ради единства рядов в контртеррористической войне  —  произошло огосударствление "федеральной" телеинформации. Журналистские темы, а с ними вся жизнь, окончательно поделились на проходимые по ТВ и непроходимые по ТВ. За всяким политически значимым эфиром угадываются цели и задачи власти, ее настроения, отношение, ее друзья и недруги. Институционально это и не информация вовсе, а властный пиар или антипиар  —  чего стоит эфирная артподготовка снятия Лужкова. И, конечно, самопиар власти.
Замалчивается до четверти спектра общественного мнения. Высшая власть предстает дорогим покойником: о ней только хорошо или ничего. Притом, что у аудитории явно востребованы и другие мнения: какой фурор вызвало почти единственное исключение  — показ по телевидению диалога Юрия Шевчука с Владимиром Путиным.

Большая часть населения уже и не нуждается в журналистике. Когда недоумевают: ну, побили, подумаешь! мало ли кого у нас бьют, а чего из-за репортера-то такой сыр-бор? —  миллионы людей не понимают, что на профессиональный риск журналист идет ради своей аудитории. Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял. А за то, что это прочитали, услышали или увидели».

Слова Парфенова заслуживают уважения: так громко выразить свое недовольство политикой  власти в отношении СМИ решаются не многие. Это настоящий подвиг в условиях настоящей демократии. В последнее время часто слышу тезис: свобода слова в будущем сможет существовать лишь в Интернете. Отчасти с этим нельзя не согласиться. Ведь, взглянув правде в глаза, ни для кого не секрет, что все институты журналистики  в современной России так или иначе контролируются государством. Интернет -  нечто особенное. 

Это, кстати, первым понял не Дмитрий Медведев, а наш сосед Китай  - государство, весьма оперативно закрывшее доступ граждан к главному информационному ресурсу – GOOGLE. Так что остается надеяться, что twitter главе государства надоест не скоро.